«Толстокожий бегемот! Чурбан! Хотя бы сделал вид, что волнуется за меня. Может, у Сундукова проблема с жильем? И им движет не чувство благодарности к моему мужу и желание помочь мне в трудной ситуации, а жесткий расчет – сэкономить на квартплате? Кажется, у него нет своей квартиры, и он ее снимает. Живет у меня почти неделю, а помощи от него никакой! Вот, к примеру, Вадим и Санька. Как муравьи трудятся: и продукты таскают, и еду готовят, и квартиру убирают. Не квартиранты, а мечта хозяйки», – думала я, сравнивая Игоря с Блиновыми.
Тем временем Сундуков вышел из кабинета и стал собираться на выход.
– Все будет ОК, прорвемся, – сказал Игорь, намериваясь выйти из квартиры.
– Ты о чем? Вместо того чтобы поддержать меня в трудную минуту, предложить свою помощь, ты сожрал бутерброд и куда-то сваливаешь. Интересно, куда? – Я загородила ему дорогу.
– Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд кому-то не видна, – пропел Сундуков. – Работа у меня такая! Женщина, поберегите нервы, пропустите. Не волнуйтесь, я буду сидеть в кустах.
– Шутить изволишь?
– Ну, серьезно, у меня дела. Не волнуйтесь, все будет хорошо!
Игорь отодвинул меня от двери и прошмыгнул на лестничную клетку. Я кинулась к окну. Машины Игоря нигде видно не было. Сундуков вышел из подъезда и зашагал куда-то со двора. Я проводила его обиженным взглядом и стала дожидаться Юру.
Он не заставил себя долго ждать, ровно в срок позвонил в дверь. Я заметила, что от былой Юркиной уверенности не осталось и следа, щеки его покрывал лихорадочный румянец, он заметно волновался, постоянно сжимал руки в кулаки, нервно ходил по комнате и, как мне показалось, даже разговаривал сам с собой.
Мое состояние было не лучше. Меня бил озноб, несмотря на двадцать градусов тепла, я влезла в теплый жакет и длинную юбку, пола которой за все цеплялись. Первой с журнального столика слетела ваза с цветами, вода потекла на ковер, я побежала за тряпкой и не вписалась в дверной проем, больно ударившись лбом о косяк.
– На нервной почве я как в тумане, – пожаловалась я Петрову.
– Марина, нам пора ехать, уже пять минут седьмого.
– Уже иду, сейчас! – Нацепив одну туфлю, я побежала в туалет. Затем, надев вторую, я почувствовала, что хочу пить, и побежала в кухню, предварительно сбросив обувь. Потом решила переодеться в джинсы и долго их искала, напрочь забыв, куда их засунула.
Мои лихорадочные сборы прервал Петров:
– Идем, не надо переодеваться, тебе все равно придется сидеть в машине.
– Идем, – согласилась я, ведь все равно так и не нашла эти злополучные джинсы. – Юра, а ты деньги взял? – вспомнила я о самом важном.
– Взял, – он потряс портфелем, и мы вышли из квартиры.
Всю дорогу мы ехали молча. Позади остался постамент, извещавший о въезде в город. Юра внимательно следил за дорогой, чтобы не пропустить съезда к базе. Слева и справа маячили деревья лесополосы. Изредка выскакивали рекламные щиты и указатели поворотов к населенным пунктам.
– Юра, мы не быстро едем? Вроде как база должна быть на выезде из города, а мы уже проехали километров двадцать. Не могли мы ее проскочить?
– Тебе так кажется, мы проехали всего три километра. Я знаю, где это. Не нервничай, мы правильно едем.
И правда, вскоре появился указатель «Ремонтная база сельскохозяйственной техники, 1,5 км». Мы свернули с трассы и затряслись по грунтовой дороге; впереди замаячили одноэтажные строения, огороженные забором.
Юра притормозил у проходной, вернее, у полуразрушенной будки, стоявшей рядом с воротами. Одна их створка висела на единственной петле, вторая вовсе отсутствовала: видно, предприимчивые сборщики металлолома ее давно сдали на вторсырье. Мне только было непонятно, отчего сразу не прихватили и вторую половинку.
Ни в будке, ни на территории базы я не увидела ни единой живой души. Мертвая зона поражала огромной площадью. В социалистические времена здесь ремонтировали комбайны, трактора, сеялки, веялки. Куда все подевалось? Неужели этот ремонтный комплекс никому не нужен?
Где же этот недостроенный корпус? Тут все здания выглядели как после бомбежки, ни одного целого стекла, кое-где не было даже рам. Дверей тоже не было, их унесли в первую очередь. У половины построек кровля зияла дырами, то ли ветром шифер сдуло, то ли стянули жители близлежащих сел. Какое здание из этих недостроено, а какое разрушено временем? Поди разбери!
Зато железобетонный забор не был тронут временем. И слева, и справа он окольцовывал ремонтную базу, скрывая за высокими стенами полностью пришедшее в негодность ранее процветающее предприятие.
– Юра, где же этот недостроенный корпус? – спросила я, открывая дверь машины.
– Подожди, не выходи, – предостерег меня Петров. – Сейчас разберемся. Я выйду, а ты пока побудь здесь. Я думаю, это где-то там, – Юра указал рукой на здание, выделявшееся по цвету.
Оно было сложено из белого силикатного кирпича, не успевшего посереть от времени. К тому же строение стояло без единой рамы, скорей всего, это и был тот самый недострой.
