И тут произошло непредвиденное. Я в жизни не могла представить, что эта интеллигентная женщина способна формулировать свои мысли в таких выражениях. Она нанизывала матерные слова, как баранки на веревку, изобретая на ходу такие витиеватые фразы, которые просто невозможно было понять здравомыслящему человеку. С моим небольшим опытом в бранном сленге многое так и осталось непонятым, кого она и за что поносила. Сначала вроде своего Юрку, потом перекинулась на мою персону, вспоминая всех матерей подряд и пугая действиями сексуального характера. В конце концов поток ее красноречия иссяк, и она мне бросила упрек на вполне нормальном русском языке:
– Это вы с Олегом во всем виноваты!
– Таня, успокойся, пожалуйста. Ты на нервах, места себе не находишь. Понимаю, что мне не следовало вовлекать Юру в эту историю, но он сам вызвался мне помочь. Он друг Олега, поэтому не хотел и не мог оставаться в стороне.
– Ха-ха-ха! Помочь! Да он вас ненавидел всеми фибрами своей души! Вы с Олегом его день за днем обкрадывали. Он генерировал идеи, а твой муженек их присваивал, выдавая за свои. И получал мой лопух при этом гроши, а вы с жиру бесились, по заграницам разъезжали, дома покупали.
О чем это она? У нее точно что-то не то с головой, наверное, нервный стресс сдвинул шарики-ролики не в ту сторону.
Юра у Олега вполне прилично получал, грошами его заработок назвать никак нельзя. Он был держателем акций и от прибыли имел свой процент. И домов мы с Олегом никаких не покупали, у нас только в наличии городская квартира, даже дачи нет. А вот у Петрова она как раз имеется, сама видела. И за границей я отдыхала не помню когда, хотя и являюсь владелицей туристической фирмы. Форменный поклеп на нашу семью!
Всегда так, действуешь из лучших побуждений, а на тебя вешают все смертные грехи: и вор ты, и проходимец.
– Таня, тебе, наверное, нездоровится. Я завтра позвоню. Это явно какое-то недоразумение. Хочешь, я найму адвоката?
– Я хочу, чтобы вы с муженьком горели синим пламенем!.
На такой «доброжелательной» ноте мы закончили нашу беседу. Танька бросила трубку, а я еще долго не могла понять, что же такого плохого мы с Олегом сделали Петровым.
Естественно, после таких искренних пожеланий мне спать расхотелось. Я пошла в ванную и долго стояла под струей теплой воды, будто она была в состоянии смыть с моей души неприятный осадок, оставленный огульными обвинениями Татьяны.
Всю ночь я проворочалась, не сомкнув глаз. Более всего меня терзала мысль о том, вдруг Сундуков окажется прав и похитителем будет признан Петров. И вообще – что происходит с людьми? Если человек, которого ты прежде считал другом, делил с ним минуты радости и горя, вмиг становится предателем, способным за тридцать серебряников лишить тебя жизни, можно ли людям верить вообще?
В то, что Петров – предатель, мне было трудно поверить, но ничем не прикрытая ненависть Татьяны не позволяла мне отказаться от этой версии. Ведь она определенно была в курсе всех мужниных дел. То, что Юра оказался в отделении, ее нисколько не удивило, она как будто была готова к такому повороту событий.
Если все затеял Петров, где же тогда Олег? И кто мне звонил с требованиями о выкупе? Я начала вспоминать. Первый звонок был на автоответчике. Второй? При втором звонке Юра был рядом со мной. Третий. При третьем его не было. При четвертом был.
Я поняла, что уперлась в глухую стену. Ничего не складывалось. Нет, один Петров не мог все провернуть – должен быть сообщник. Кто? Татьяна? Но я разговаривала с мужчиной. Слышно было плохо, но это точно был мужской голос.
Однако как ловко Петров подвел меня к мысли продать акции! Кстати, что с деньгами? Куда они делись? Ах, да! Я видела, как портфель нес один из полицейских. Наверное, деньги забрали в качестве вещдока в полицию. Теперь будет еще одна головная боль, как их вернуть назад. Еще скажут, чего доброго, что в портфеле ничего не было.
Голова моя пухла от обилия мыслей, сон приходить и не собирался. Не надеясь заснуть, я посмотрела на часы: половина седьмого. Чтобы как-то отвлечься, я направилась в кухню с благой целью приготовить для Саньки и Вадима завтрак.
Но не тут-то было! Как я проморгала? Ни на секунду не сомкнув глаз, я не заметила, как меня опередил Вадим, он уже вовсю хозяйничал перед плитой: взбивал венчиком яйца для омлета, поджаривал в тостере хлеб, даже успел заварить ароматный чай.
– Как дела? Вы вчера вернулись поздно. Ты была в таком состоянии, даже со мной отказалась разговаривать. Случилось что-то?
– Случилось? Я даже не знаю, как тебе ответить, Вадим. Налей, пожалуйста, чаю, – попросила я. – Я всю ночь не спала, чувствую себя так, будто по мне проехал трамвай. Может, от чая станет легче? Ты с мятой заварил?
– С мятой и мелиссой. Пей, на душе легче станет.
– О душе и не вспоминай, она у меня вся в лохмотьях, кровью истекает, не знаю даже, выживу ли.
– Боюсь у тебя спрашивать, но скажи, что-то пошло не по плану? Вы ведь вчера должны были с Юрой отвезти похитителям деньги?
