– Все покатилось в тартарары, кобелю под хвост, к чертовой бабушке! Ни мужа, ни денег, ни фирмы, ничего у меня теперь нет! Ребенок мой гол как сокол, а я бедна как церковная мышь. Друг оказался предателем и вором. Как мне теперь с этим жить, как мириться с произошедшим, не знаю!
– Я ничего не понял, – чистосердечно признался Вадим.
– Ха! Он не понял! А я, думаешь, что-нибудь после всего этого в этой жизни понимаю?!
Меня начало заносить. Вадим как-то уловил этот момент и накапал мне валерьянки. Я залпом выпила ее, но сразу это, понятное дело, не подействовало.
– Вадим, я ничего не понимаю в этой жизни, ничего! Почему мы все мечемся, суетимся, пытаемся достичь каких-то вершин в карьере, заработать больше денег, обеспечить достойное существование своим детям. Ради чего все это? Чтобы в один прекрасный момент все рухнуло и завалило нас обломками нашего мещанского счастья? И мы сдохли под тяжестью житейских проблем, от которых давно успели отвыкнуть? А может, назад к предкам, в глухие леса, в тайгу, к Агафье Лыковой? Или в монастырь? В забытую богом деревню, где воду берут из ручья и топят печи дровами? Где днем работают в поте лица, а вечером коротают время за чтением псалмов? И спят не на ортопедических матрасах, а на голых лавках. Как тебе такая идея замаливания своих и чужих грехов?
В кухню вошел заспанный Санька, и я заткнулась.
– Почему вы с утра так кричите?
– Мы просто громко разговариваем, садись завтракать. – Вадим, вот уж настоящий заботливый папаша, усадил сына за стол. – Быстро ешь и собирайся, поедем проведаем бабушку.
Втолкнув в ребенка порцию омлета и отправив его одеваться, Вадим спросил:
– Тебя можно оставить одну дома? Ничего не натворишь? Я бы побыл с тобой, но сегодня обещал съездить к матери, сто лет не виделись.
– Не переживай за меня. Я пар спустила, теперь мне стало значительно легче. Я ничего с собой не сделаю, езжай спокойно.
– Неужели так ничего и не получилось?
– Нет. Не терзай меня. Я сама пока не могу во всем этом разобраться и поверить в то, что произошло.
Вадим тихо вышел из квартиры, прихватив с собой сына. Я опять осталась наедине со своими мыслями. Но то ли дала о себе знать бессонная ночь, то ли профессор Блинов переборщил с лекарством, то ли у человеческого организма тоже имеется предел прочности, только мне вдруг жутко захотелось спать. Я добрела до кровати и тут же провалилась в глубокий сон.
Однако выспаться мне не удалось. Мне показалось, едва я сомкнула глаза, как тотчас раздался стук в дверь. И первой мыслью было: «У нас же звонок, за каким чертом молотить в дверь? Света, что ли, нет?» Ничего не соображая, я поплелась открывать.
На пороге стоял Сундуков. Ага, явился, не запылился! Наверное, за ночь я все-таки смогла что-то понять и при виде Игоря особой злости не испытала.
– Я звоню, вы не открываете, думал, звонок не работает. Вы одна? – вместо пожелания доброго утра спросил Сундуков.
– Одна, – подтвердила я и впустила его в квартиру.
– Есть хочу, умираю. От обеда что-нибудь осталось?
– Какого обеда? – Я бросила беглый взгляд на часы. Ого! Полпятого! Что мне такого накапал Вадим? Проспала весь день как убитая! Неужто это простая валерьянка так подействовала? Точно, дал, наверное, ударную дозу, способную завалить среднюю особь африканского слона.
Игорь открыл холодильник и начал выгребать с полок остатки вчерашнего ужина. Ни мне, ни Сундукову не пришлось прошлым вечером полакомиться фаршированной курицей. Вмиг оценив ситуацию – у самой уже более суток не было во рту маковой росинки, – я поставила на стол две тарелки, а блюдо с курицей запихнула разогреваться в микроволновку.
– Что скажешь? – спросила я после того, как положила Сундукову первый кусок. – Может, все-таки объяснишь, что произошло?
– Колется! – кратко ответил Игорь, отломил еще кусок курицы и, не раздумывая, отправил его вслед за первым в рот.
– Это как?
– Я только что с допроса. Юра вчера так удивился, увидев меня, – начал вспоминать Сундуков. – Ей-богу, мне так было приятно! Его глаза прямо на лоб полезли, когда я в недострой вошел: он в этот момент головой о колонну бился, а я его отвлек от этого занятия. Попялился на меня с полминуты, а потом спросил, что я в этом забытом богом месте делаю. Думал, случайно забрел, чудак! Ну, тут я ему и помог навести на рожу макияж. Отчего не оказать человеку помощь?
– Игорь, что вчера было, я в курсе. Ты сказал, что пришел с допроса. Меня это сейчас интересует, а не то, как ты кому-то бил морду, – напомнила я.
– Ну да! С утра начали его трясти. Сначала упирался, ушел в глубокую несознанку и сидел часа два молча. Никак ребята не могли его разговорить. – Игорь вздохнул и отвел глаза в сторону. Подозреваю, каким способом пытались вывести Юру на разговор по душам. – Потом показали ему его фальшивые доллары…
– Как фальшивые? – подпрыгнула я на месте.
– А откуда им настоящим взяться? Кстати, там даже и фальшивых было недостаточно.
– Да как же так? – Я хотела сказать, что сама видела, как Петров входил в престижное здание бизнес-центра, как выходил, как показывал мне пакет с деньгами.
