Дотронулась, и стариком он стал.Согнулось телоИ лицо в морщинах —Как выжатый гранат.Она вновь обернулась пастухом.Улисс с трудом последовал за неюПо диким козьим тропам.Иногда, замедлив шаг,Округ себя глядел.Все узнавал — там впереди был камень у дороги.Ребенком он любилК нему наведываться часто.Руками гладил, как белоеБольшое яйцо,Был камень там,Где помнил он его.Поверхность грубой сделалась.К нему лет двадцать никто не подходил, не гладил.На плоскогорье у стеныСтоит свинарник, где самки, как всегда,Выкармливают поросят.Улисс калитку отворилИ в руки взял комочек розовый,Но тут услышал голос свинопаса:«Что делаешь ты здесь?»«Хотел погладить», — отвечал Улисс.Он обернулся — исчез пастух, его приведший.А свинопаса мучает вопрос,Где и когда они уже встречались.«Ты голоден?» — спросил.Улисс не отвечал, но следовал за ним,Пока в дом не вошли,Где он поел немного.Не оставляло любопытство свинопаса.Не выдержав, спросил:«Мы с вами где-то виделись и раньше?»«Быть может», — отвечал Улисс.Дал отдохнуть ему хозяин дома,Внимательно ухаживал за ним.Улисс не торопил часов.Спокойствие в свинарнике обрел.Когда совсем стемнело,Заплакал свинопас, нал на колениПеред Улиссюм и тихо прошептал:«Хозяин, я не понял сразу, простите,Вас годы изменили очень».В тот вечер сын Улисса, Телемах,На Итаку родную возвратился.Прошел всю Грецию,Искал отца, но не нашел нигде.Ему давно уже невмоготуОт люда наглого,У матери отнявшего покой.И он решилЗаночевать у свинопаса,За тот же стол,Что и отец,Присел.Не узнавал его.А тот с великой нежностью глядел.Как только сын глаза опустит.Пора пришла укладываться спать,Тут свинопас спешит поведать правду сыну.Отец в тот миг уже отворотился.И юноша к отцу припалИ обнял со спины.И говорит ему, как счастлив:«Чтоб отыскать тебя, я, как безумный, свет исколесил».Точно так же и мой отец искал своего брата в 1906-м, в Нью-Йорке. Без единого слова по-английски и по-итальянски. Немного диалекта на губах. Как неодушевленный пакет, брошенный на палубу, теперь точно так же чувствовал себя на улицах Нью-Йорка. Там, однако, ходили лошади, оставляя на земле множество навоза. Деревянные и кирпичные дома с лестницами для пожарных. Единственный адрес, который запомнил, была Элизабет Стрит. Или нечто похожее. И искал брата, думая, что может встретить его на улице. Останавливал каждого итальянца. Люди из Абруццо, Сицилии или Калабрии. В какой-то момент видит со спины человека, который подбирает с земли окурок сигары. Тотчас же узнает эту спину и обнимает брата сзади.
