Мои босые ноги проваливаются в мягкое песчаное дно. Здесь совсем неглубоко. И почти нет волн.
Вода едва колышется, скрывая мои колени. Намокшая юбка куполом расплывается по поверхности.
— Ну вот, — вздыхаю я, стараясь выглядеть как можно более расстроенной. — Теперь я не только чумазая, но ещё и мокрая.
А что такого? Пусть утешает, если вызвался быть женихом. Нам девочкам иногда так сильно хочется, чтобы нас утешили.
Элиас, не размыкая кольцо рук вокруг моей талии, проводит ладонями вниз и легонько поглаживает пальцами ягодицы.
— Мне нравится, когда ты мокрая, — признаётся он шёпотом. Хриплым и глубоким, чуть вибрирующим.
— В каком смысле? — поднимаю я на него глаза.
Взгляд соскальзывает вниз и против моей воли задерживается на губах.
— Во всех смыслах, моя девочка, — скорее угадываю я ответ, чем слышу его в реальности.
Элиас наклоняется ко мне, тянется губами к моим губам и целует.
Осторожно. Поверхностно.
Как будто впервые пробует их на вкус.
Сама не понимаю, какая неведомая сила заставляет меня ответить ему. Прикрываю глаза, и слышу, как сердце начинает ускорять свой бег.
Элиас прихватывает губами мою нижнюю губу и проводит по ней кончиком языка.
Медленно. Волнующе.
Его пальцы, продолжая ласково поглаживать, сгребают и приподнимают ткань юбки.
И в этот момент я очень некстати вспоминаю, что мы с Элиасом не одни. Где-то рядом должен быть Люциан. Мой второй жених, ревнующий меня к брату при каждом подвернувшемся случае.
Ворочаюсь в объятиях Элиаса, упираюсь ладонями в его грудь и отстраняюсь, разрывая поцелуй.
— Элиас, твоему брату…
Замолкаю на полуслове, распахиваю веки и чувствую, как краска стыда приливает к щекам.
Потому что сзади ко мне прижимается Люциан. Его руки подныривают под моими и ползут по телу вверх. До тех пор, пока ладони не накрывают груди. Оглаживают и стискивают совсем легонько, приподнимая.
Меня бросает в жар. Набираю побольше воздуха, собираюсь высказать Люциану всё, что думаю о его безмерной наглости. Но от напористого, уверенного движения по груди его пальцев, задевающих соски, задыхаюсь. Хватаю ртом воздух и издаю лишь тихий всхлип:
— Что вы задумали?..
Одна ладонь Элиаса, лежащая на моей заднице, начинает действовать более настойчиво. Спускается ниже и продвигается дальше.
— Не бойся, девочка моя. Мы не сделаем ничего, что было бы плохо или причинило тебе вред.
И пока Люциан ласкает мою грудь, вторая ладонь Элиаса касается моей щеки. Он снова целует меня.
На этот раз недолгим и глубоким поцелуем. Раздвигая губы, врывается в рот языком и тотчас ускользает.
Не хочу отпускать его. Непроизвольно тянусь следом, безмолвно прося о продолжении.
— Леа, — зовёт меня Люциан, и я, не задумываясь, поворачиваюсь к нему. А он подносит руку к моему лицу и тыльной стороной ладони прочерчивает линию от виска к подбородку. — Малышка Леа.
Прищуриваю глаза, начиная подозревать неладное.
— Мальчики, что за игры?
Но вместо ответа Люциан впивается в мои губы.
Жадно. Почти грубо.
Безо всяких заигрываний насилует рот языком.
Они так и целуют меня по очереди. Такие одинаковые и такие разные. И я впервые понимаю, что в этих поцелуях скрыта сама суть братьев. Их характеры.
Люциан целует жёстко, дерзко. Терзает, постепенно подчиняя своей воле и желаниям. В то время как Элиас ласкает мои губы мягкими, нежными касаниями. Его поцелуи почти целомудренны по сравнению с поцелуями брата.
Стыдно признаться, но такая смена партнёров и настроений неожиданно заводит. Упускаю тот момент, когда включаюсь в игру. Позволяю обоим женихам целовать себя и охотно дарю поцелуи в ответ.
Не противлюсь даже тогда, когда Григгсы в едином порыве, как будто сговорившись, берут меня за руки и кладут их каждый на свой пах.
Понятия не имею, как они оба умудряются к этому времени незаметно расстегнуть штаны. Наверное, случись подобное впервые, я смутилась бы. Но мне уже доводилось трогать женихов «там».
Вот и сейчас я со знанием дела просовываю руки в расстёгнутые ширинки и обхватываю ещё вялые члены. Помогаю им вырваться наружу. По всей длине вожу сомкнутыми пальцами, ощущая отклик.
Вверх. Вниз. И снова вверх.
Обвожу головки подушечками пальцев.
Чувствую, как от моих прикосновений члены напрягаются и каменеют. Чувствую, как тепло моих пальцев сливается с жаром, что уже бушует под тонкой кожей возбуждённой плоти.
Спустя ещё пару движений моих рук, Люциан вновь оказывается у меня за спиной. Я чувствую, как его член упирается в мой зад.
Только сейчас начинаю ощущать, как горят от поцелуев губы. Облизываю их, стараясь хоть немного погасить зуд.
Элиас с нажимом водит ладонями по моим бёдрам, постепенно всё выше задирая мою мокрую насквозь юбку. Сдвигает вбок ткань трусиков и, проникая под складочки, аккуратно вводит палец.
Неглубоко.
Надавливает. И легонько трёт.
— Боги… Элиас… — всхлипываю я, желая запретить ему любые дальнейшие действия. И в то же время неловко дёргаюсь, чтобы почувствовать Элиаса в себе. Как можно глубже.
Он, будто угадывает моё желание. Извлекает палец, легко подхватывает меня под зад и приподнимает.
