Гнев захлестнул меня, наполнив все мысли жаждой крови. Я снова подошел к мужчине, привязанному к стулу. Из его раны на брови прямо в глаз текла кровь, и он часто моргал, пытаясь увидеть что-то перед собой. Прежде чем связать, я снял с него всю одежду, поэтому он еще и дрожал от холода.
Я бросил в рот еще одну мятную конфету, чтобы не ощущать вкус его слов.
Он увидел, что я встал ближе, и заметно напрягся. Вырваться было невозможно: его запястья были привязаны ремнями к поручням стула, а ноги – к болтам, вбитым в пол.
Мы находились одни в моем лодочном домике, где запах разбивающихся о берег волн смешивался с запахом соли и крови. Я достал нож – не тот, который использовал с Аланой, ведь он стал для меня священным, – и спокойно спросил:
– На чем мы остановились, Нельсон?
Он продолжил извиваться, и из нескольких ран у него потекла кровь, хотя на тот момент они были совсем не серьезными.
– Я рассказал тебе все, что знаю.
На самом деле он ни хрена мне не сказал.
– Сколько тебе? Около сорока? – спросил я, крутя нож в воздухе.
Его взгляд скользнул по лезвию.
– Сорок четыре.
– Ты разбираешься в женщинах? – Я посмотрел на его босые ноги.
– Конечно. Буду рад помочь, – сказал он, немного приходя в себя.
Я уронил нож прямо на его большой палец ноги, и он, побагровев, громко закричал.
– Нет… – начал было говорить он, увидев, что я собираюсь выдернуть нож, но разве это могло меня остановить? – Боже, зачем ты это делаешь?
– Бог не имеет к этому никакого отношения, – задумчиво сказал я, чувствуя, как внутри закипает гнев.
«Как Алана посмела снять очередное видео обо мне? Разве я неясно выразился?» – думал я.
– Что с ней такое, почему она не верит, что я сдержу свое слово? – спросил я.
– Может, она проверяет тебя, – простонал он, скребя оставшимися четырьмя пальцами по каменистому полу.
Я посмотрел на Нельсона.
«Может быть, она хочет, чтобы я ее наказал, и я действительно сделаю это. Ей, безусловно, нужно обозначить границы».
– Хорошая мысль, Нельсон, – сказал я и вытер лезвие о его голое бедро. – Перейдем к делу. Почему ты выбрал маленькую Джули Макдональд? Девочку, которая выпала из фургона.
Он весь сжался.
– Я увидел ее, и у меня нашелся на нее клиент. У девочки был как раз подходящий возраст, – сказал он, шмыгнув носом. – Я не хотел, чтобы она погибла.
Ярость кипела во мне.
– Она стала мишенью из-за своей семьи? Потому что они работают на меня?
Нельсон резко покачал головой.
– Нет. Я не знал, кто она такая и что ее отец работает на тебя. Клянусь, это было совпадение. Мне очень жаль.
«Скоро он действительно пожалеет об этом. Никто не смеет трогать детей моих людей. Единственный положительный момент в этой дерьмовой ситуации», – подумал я.
– Где ты взял детей, которых отдал тем имбецилам на улице?
Он вздрогнул.
– Я рассказал тебе о твоей девчонке. Почему тебя волнуют другие дети?
Уместный вопрос.
– Меня и младшего брата похитили и пытали в детстве. Наша мама погибла. Воспоминания до сих пор не дают мне покоя, – сказал я. Честность – мой главный закон, и я придерживался его, если только обстоятельства не требовали иного. – Это помогает держать призраков в страхе.
– И при этом пытаешь людей? – воскликнул Нельсон, из его носа текли сопли.
– Да, – сказал я, присев, чтобы лучше разглядеть рану у него под мышкой, – людей, которые причиняют боль детям и женщинам… – Я пожал плечами. – Думаю, если смогу уберечь других, то, возможно, заглажу свою вину.
Он мотнул головой, чтобы разглядеть меня.
– Перед мамой и братом?
Я кивнул.
– Это капец, чувак.
Я вонзил нож ему в выпирающую правую тазовую кость, и какая-то часть меня успокоилась. Боль внутри начала проходить. Хоть и на время, но мне было легче.
Он втянул воздух и прикусил нижнюю губу, словно решив на этот раз не кричать.
Я даже немного восхитился его мужеством. Самую малость.
– Дети, Нельсон.
– Это целый конвейер, чувак. Неужели ты не понимаешь? В наши дни это так просто.
Нелюдям всегда было легко воспользоваться детьми и более слабыми. Я вытащил нож, но на этот раз Нельсон не выдержал и закричал.
– Мне нравится симметрия, – сказал я и воткнул нож в другое бедро. – Продолжай.
Он закашлялся, на глазах показались слезы.
– Около восьмидесяти тысяч детей пропали без вести на южной границе. Это все равно что ловить рыбу в бочке, чувак. Правительство не имеет об этом ни малейшего понятия, и, откровенно говоря, всем все равно, где эти дети находятся.
– Но тебе-то известно, где хотя бы некоторые из них.
Кровь текла по его бедрам, образуя на полу большую лужицу.
– Я просто слежу за тем, чтобы их кормили, – сказал он.
Я ударил его в челюсть, отчего он откинулся назад.
– Нельсон, что насчет очень маленьких детей? – спросил я, разглядывая его пальцы.
– Нет! – громко крикнул он, выплюнув зуб. – Никогда.
Я пристально посмотрел ему в глаза, зная, что его ждет смерть.
– В самом начале я обещал, что не буду лгать тебе, а ты не будешь лгать мне. Помнишь? – сказал я. Он втянул кровавые сопли в нос и кивнул. – И все же ты только что солгал мне.
– Нет, я не лгал, – возразил Нельсон, чуть ли не плача.
