Я вздохнул и начал молча ходить взад-вперед, позволяя его воображению разыграться. Крови было больше, чем я ожидал, но он не особо сопротивлялся. Мне не было его жалко, ведь он причинял боль детям. Пришел час расплаты. Я слегка наклонился и насквозь пронзил ножом его указательный палец.
На этот раз он вскрикнул.
Я повернулся к нему лицом. Есть люди, которые могут переживать боль других, но я был не из их числа. Все, что я чувствовал, – это то, как немного утихала моя собственная боль. Я ударил его кулаком в грудную клетку, без сомнения сломав несколько ребер.
– Назови места, где вы крадете детей, – приказал я. Даже если дети не связаны напрямую со мной, кто-то должен попытаться им помочь.
Всхлипывая, Нельсон раскрыл пять мест.
– Это все.
Я снова ударил его в грудь.
– И места, куда вы их отправляете.
Он захрипел. Видимо, я задел легкое, но он успел дать мне нужную информацию.
Я посмотрел на кровь на моей белой рубашке. Черт, он еще и испачкал меня.
Нельсон задыхался: у него даже не получалось сделать полноценный вдох.
– Я рассказал тебе все, что знаю. Теперь ты должен мне помочь.
– Помогу, – сказал я, доставая нож.
Он закричал, когда его палец отделился от ладони.
Я всегда хорошо орудовал ножом.
– Ты отпустишь меня? – спросил он. В карих глазах проблеснула надежда. Конечно, он надеялся на лучшее. Большинство людей все же пытаются быть оптимистами, какой бы мрачной ситуация ни была.
Но это не относилось ко мне. По крайней мере до тех пор, пока я не встретил Алану и мной не овладел вкус меда.
– Нет. Ты, кажется, не понимаешь. Я должен показать своим людям, что они под защитой, что за них обязательно отомстят.
Слезы текли по его окровавленному лицу.
– А ты не можешь просто рассказать им?
– Нет. Мне нужно показать им твою голову, насаженную на копье у моего рва, а затем вывесить ее в центре Сан-Франциско в качестве предупреждения, – сказал я. Это было страшно даже представить, но такие слова обычно действовали эффективно. Я зашел ему за спину и одним движением перерезал горло.
С Нельсоном было покончено.
Я стянул с себя грязную одежду и влажными салфетками стер с кожи кровь. После открыл сумку и переоделся в другой черный костюм, не забыв надеть на палец кольцо с гранатом. На улице меня уже ждали двое моих людей.
– Расчлените его тело и выбросите в океан. Голову насадите на копье. Пусть один день постоит на моей территории, вне поля зрения воздушного транспорта, а затем – в центре города, – сказал я, продолжая идти по тропинке, прихватив с собой сумку.
Я доверял своим людям, но иногда неплохо быть параноиком. Примерно на полпути я остановился и бросил сумку в открытый камин в скалах. Коричневая завеса перед ним не давала разлететься осколкам пламени. Мои люди знали, что раму нужно было чистить, когда огонь гас. Оказавшись на вершине утеса, я подошел к своей машине и сел на водительское сиденье.
Возвращаться домой без Аланы казалось неправильным. Без ее света в моей каменной крепости воцарилась мрачная пустота.
Во мне и так было достаточно тьмы, поэтому я написал ей и стал ждать.
Она не отвечала.
Только что угасший гнев начал закипать снова. Алана должна была понимать, что игнорировать меня неразумно. Запустив двигатель, я отъехал от океана в сторону Кремниевой долины, по пути отправляя сообщение Джастису о последних новостях.
Мне нравилось, что Алана и ее подруги помогали женщинам в Калифорнии, подвергшимся насилию. И дело было не в том, что меня волновали те женщины, честно говоря, меня вообще мало что интересовало. Алана и Джастис, пожалуй, были единственными людьми, которые имели для меня значение. Но тот факт, что Алана помогала людям по своему желанию или во имя справедливости, а не потому, что изгоняла внутреннюю боль и призраков, пробуждал во мне новые чувства.
Той ночью я, как обычно, не мог заснуть. Нельсон довольно быстро сломался, поэтому у меня было время позвонить Джастису.
– Привет. У меня есть данные о твоем проклятии, – начал он без предисловий. – Я уже близок к правде. Как ты?
Я сделал паузу, чтобы оценить ощущения в теле.
– Пальцы рук и ног, кончик носа стали холоднее. Странно, но еще у меня такое чувство, будто почки тоже превратились в лед. – Во всяком случае, только так можно было объяснить ноющую боль в пояснице.
– А эмоции или мысли?
– Так же, как и всегда. – Эти чувства приходили откуда-то издалека, так что я не думал, что когда-нибудь почувствую разницу. Как ни странно, я был совершенно уверен в своей любви к Алане. Это настоящий огонь, обжигающий и неукротимый, недосягаемый для любого недуга. В этом я даже не сомневался. – Что насчет охраны для Аланы?
– Эта команда состоит из нескольких групп безопасности, привлекать внимание не будет. Еще двое стрелков с дальнобойными винтовками следят за каждым из четырех снайперов на случай, если ты захочешь что-то предпринять.
Я хрустнул шеей.
– У тебя есть план?
– Пока нет. Любой план, который я мог бы осуществить, может привести к многочисленным жертвам и не гарантирует безопасность Аланы, а это, насколько я понимаю, для тебя важнее всего.
