Зато на отсутствие внимания со стороны бабушки Глафиры жаловаться не приходилось. Нина закрыла глаза и представила ее такой, какой запомнила из своего счастливого детства. Ей, Нине, семь лет. Двенадцатилетний брат Алеша раскачивает ее на качелях в саду. Все выше, выше, выше. Вокруг цветут яблони, упоительный аромат щекочет ноздри, приехавший в отпуск двадцатидвухлетний Александр обнимает за плечи тетю Наташу в плетеном кресле, отец сидит неподалеку, погруженный в бухгалтерскую книгу. Как хозяин поместья, он все время что-то проверяет и записывает. По саду идет, шурша юбками, бабушка. В ту весну ей исполнилось шестьдесят пять.
Высокая, статная, седая, с гладким лицом практически без морщин, она казалась внучке невообразимо красивой. Впрочем, она и была красивой, и Нина, став старше, радовалась, что получила свою внешность в наследство именно от бабушки. И волосы. Длинные, густые, гладкие и блестящие. Если заплести их в косу, та выйдет шириной в отцову руку.
Нина сморгнула и снова представила бабушку Глафиру, только уже такой, какой та была перед смертью. В тот ужасный день, когда их всех выгнали из их родового гнезда, казалось, бабушка в одночасье растеряла всю свою красоту и стать. Вот только накануне была властной и уверенной в себе хозяйкой имения, в котором сеяли и жали вне зависимости от любой власти. И себя кормили, и крестьян в соседней деревне. И разом превратилась в жалкую семидесятивосьмилетнюю старуху с нечесаными распущенными патлами и безумным взором.
Румянцевым разрешили перебраться в домик, когда-то принадлежавший родителям бабушки Глафиры. Он был маленький, покосившийся, и в нем им теперь предстояло ютиться до конца своих дней. Тетя Наташа еще за месяц до этого оставила свою больницу и уехала к сыну в Санкт-Петербург. Точнее, Петроград. Никак Нина не могла привыкнуть к этому новому названию. Александр женился, его жена Вера ждала ребенка, и Наталья уехала, решив, что хватит с нее беззаветного служения медицине и пациентам.
Бабушка Глафира из имения переселяться отказалась. Как села на косогоре, откуда открывался вид на господский дом, так и сидела, накрепко приказав оставить ее в покое.
Весь первый вечер Нина, Алексей и их отец распаковывали узлы с вещами, которые им разрешили взять с собой. Под вечер отец велел Нине отнести бабушке хлеба и воды, но Глафира отказалась есть. Похлопала по земле рядом с собой, приглашая внучку сесть. Нина послушалась, хотя земля была еще стылой и неприятно холодила спину. Того и гляди простудишься, а тетя Наташа уехала, лечить будет некому.
Именно эта мысль никак не отпускала Нину, а потому она не сразу вдумалась в смысл того, что говорила ей бабушка.
– Ниночка, выслушай меня, детка. Ожерелье. Мое ожерелье. Я хотела подарить тебе его на твою свадьбу. Оно бы прекрасно дополнило белоснежное венчальное платье. И на шейке твоей смотрелось бы идеально, и к глазам подходило. Мой муж, твой дед Алексей Константинович, подбирал его к моим глазам. Они же у нас одинаковые. Синие. Вот и в ожерелье два сапфира. В окружении бриллиантов. Двухлетний доход от поместья вложил он в него. Так что цена у этой вещи небывалая.
Нина отвлеклась от пробиравшего ее холода и попыталась сосредоточиться. Ожерелье? Дед? Деда своего она, разумеется, никогда не видела. Он умер, когда Нинин отец был еще совсем маленьким. Девушку вообще тревожило то, что она считала неким родовым проклятием.
И бабушка рано овдовела, и тетя Наташа, да и ее родная мать умерла, производя Нину на свет, оставив отца вдовцом. А вдруг и на следующее поколение перейдет эта неведомая порча? Нина вспомнила ясное лицо поручика Валевского и вздрогнула. Нет, с ним ничего не могло случиться. Они ведь еще не женаты. Ей просто холодно от того, что она сидит на стылой земле.
– Нина, ты слушаешь меня, детка?
– Да, бабушка, конечно, слушаю.
– Ожерелье. Оно твое. Я хотела Наталье отдать. Старшая дочь, вроде как и правильно. Но ее никогда не интересовали все светские вещи. Сначала эта ее безумная идея обязательно стать врачом. Отъезд за границу. Потом бесконечная работа. Ей не нужны были никакие бриллианты и сапфиры. Вот я и оставила ожерелье у себя как память об Алексее. Твой дед, Нина, был удивительным человеком. Он спас меня. Подарил новую жизнь. Долгую и счастливую. И я рада, что наконец с ним встречусь.
– Что вы такое говорите, бабушка?
– Я говорю об ожерелье. Оно стоит целое состояние, и, достав его, ты сможешь уехать. Далеко. За границу. И начать там новую жизнь. Попросишь Александра. Он поможет. Я уверена, что он поможет спасти хотя бы тебя. Достань ожерелье и уезжай отсюда.
– Откуда достать?
На мгновение Нине показалось, что Глафира заговаривается. Но, глядя в полное какой-то отчаянной решимости лицо, вдруг осознала, что та говорит правду. Она действительно спрятала свое бриллиантово-сапфировое украшение, которое Нина, разумеется, не раз видела, и теперь хочет, чтобы внучка забрала его себе.
