– Ванночка тоже ничего себе, – заключила она, выходя, – стеклянных кирпичей нет, но более или менее. Совет Федерации не утвердил мораторий на исследования в области клонирования. Сейчас я достану ананас, и мы тяпнем водки.
– Ариадна Филипповна, зачем все это? – Данилов поставил «сумочки» на пол. – Я правда сейчас не в настроении. У меня был очень трудный день.
– Пойдите вы!.. – отмахнулась Знаменская. – Вы кто?
– Кто я?
– Вы архитектор, а я ваш наниматель. Если наниматель изволит пьянствовать с вами водку, вы должны подобострастно соглашаться и принимать посильное участие. Вам понятно?
– Нет, – сказал Данилов, – непонятно.
– Эти козлы в президиуме Академии наук считают, что исследования в области получения стволовых клеток в Штатах сейчас затормозятся, следовательно, и нам можно не спешить! – сообщила Знаменская и кинула в рот сигарету. – Я ни хрена не смыслю в молекулярной биологии, но уверена, что они сейчас еще больше денег бросят на это дело. Конечно, мы отстанем и через десять лет кинемся вылезать из жопы. А как же! Только так. Я сегодня на президиуме думала, что Самойлову в рожу вцеплюсь! Что вы стоите, Андрюшик? Я привезла «Ваш балкон», в смысле мой балкон. Сейчас будем планировать дортуар.
– Какой еще дортуар? – сквозь зубы спросил Данилов. – Не будем мы планировать никакой дортуар!
– И черт с ним, – энергично сказала Знаменская, – мойте руки и садитесь.
Оказывается, пока они препирались, она накрыла стол – огурцы, помидоры, жареная курица, похожая по размерам на небольшого слона, грибы, салаты в пластмассовых мисках, хлеб толстыми ломтями и в самом центре – распроклятый ананас и бутылка водки.
– Да не пяльтесь вы, а садитесь, – приказала Знаменская.
– Я не ем так поздно.
– Вы не старый дед, – отрезала она, – ничего такого не будет, если вы поедите. Если у вас сделается несварение, я вас спасу. Я врач. Вы что-нибудь об этом слыхали?
Данилов засмеялся и сел за стол.
– Наливайте, Андрюшик. Так, за здоровье присутствующих. – Она ловко опрокинула в себя водку, отломила кусок курицы, примерно половину, и положила на тарелку перед Даниловым. – Ешьте. Вам надо поесть, у вас голодный вид. Где салфетки? Ага, вот они.
Она проворно обглодала ножку, налила еще по стопке и закурила.
– Давайте, – сказала она и откинулась на спинку стула. Стул жалобно пискнул.
– Что давать? – не понял Данилов.
Знаменская вздохнула, от чего ее бюст еще более возвысился над столом и стал не правдоподобно огромным.
– Говорите, – пояснила Знаменская, – вам же страсть как охота поделиться со мной душевными переживаниями. У вас на морде написано.
Данилов засмеялся:
– Мне неохота. Правда.
– Что это за хрень о том, что на вас лица нет и вид душевнобольного? – спросила Знаменская и решительно стряхнула пепел с сигареты. – Ваша маман на своем банкете что-то мне про это толковала, и Циммельман подключился. Вы что? Жалуетесь на что-то?
– Да ни на что я не жалуюсь, – с досадой сказал Данилов, – глупости какие!
– А в чем дело?
– Спросите у Светланы Сергеевны.
– Не хочу. Хочу у вас.
Данилов выпил еще водки и вдруг спросил:
– Почему вы мне наврали, что оперировали в субботу?
– В субботу? – удивилась Знаменская. – В какую субботу?
– В минувшую. Я спрашивал, где вы были. Вы сказали, что оперировали в Кардиоцентре с вашим учеником Васей Бестужевым. Вы там не оперировали.
Знаменская смотрела на него внимательно. Выражения глаз было не разобрать за толстыми стеклами очков.
– Это имеет значение? – спросила она, помолчав.
– Да, – сказал Данилов, – огромное.
– Андрюшик, – задушевно начала Знаменская, – не волнуйтесь вы так. Вы все не правильно поняли. Я не говорила, что оперировала в Кардиоцентре. Я сказала, что Вася из Кардиоцентра. Вася Бестужев действительно там работает. Профессор Бестужев. Оперировали мы в Институте сердечных болезней на Пироговке. Можете позвонить и уточнить. Это вы звонили в Центр и сказали, что вы мой ассистент, а я потеряла сумку?
Данилов кивнул. Не выйдет из него сыщика. Никогда.
– Хе-хе-хе, – произнесла Знаменская бодро. – Они эту сумку уже неделю ищут, найти не могут, с ног сбились. Как вы думаете, может, сказать им, чтоб перестали? Они так стараются потому, что я ведь не какой-то там профессор! Я, черт возьми, академик и лауреат! Давайте еще по одной! За меня.
И они выпили.
– Дальше давайте, – приказала Знаменская. – Ну, рассказывайте, рассказывайте. Зачем вам нужно было проверять, где я была?
И Данилов рассказал. Знаменская слушала и непрерывно курила, и пепельница уже была полна, а она все курила и курила.
– Да, – согласилась она, когда он договорил, – странно. И действительно похоже на проблему. Я даже так сразу и не знаю, как ее решить.
Данилов улыбнулся. Он решал ее непрерывно несколько дней подряд, а эта самоуверенная бабка говорит, что не может «решить сразу»!
– Покажите мне этот ваш янтарь, – приказала она, – и записки.
Данилов пожал плечами.
