Крохотное деревянное блюдечко с горкой янтарной крошки и самую первую, полученную с почтой записку он положил в старинную японскую шкатулку, которую сто лет назад ему подарила бабушка. Шкатулка была «с секретом» и внутри дивно пахла деревом. Маленький Данилов ее обожал, одно время даже спать с ней ложился, но это был «дурной тон», и шкатулку быстро отобрали. Открывалась она в три приема, и Данилов открывал ее несколько дольше, чем обычно. Все-таки водки он выпил прилично.
Ни записки, ни блюдечка в шкатулке не было.
– Что же вы, – спросила Знаменская, наблюдая за ним, – забыли, куда сунули?
– Сюда, – сказал Данилов, – точно сюда, ничего я не забыл.
– Стало быть, украли, – констатировала Знаменская.
Данилов был так поражен, что еще раз посмотрел в шкатулку и даже потряс ее, но ни блюдечко, ни записка из нее не выпали.
– Черт, – сказал он с тоской, – черт, черт!..
– Сдали бы в банк, – посоветовала Знаменская, – оттуда тоже украли бы, но, может, не так быстро.
– Да кто мог это украсть?!
– Тот, для кого это представляет опасность, – сказала Знаменская и стряхнула пепел с очередной сигареты, – ваш черный человек. Злодей.
– Ка… какой черный человек?
– Который следит за вами, караулит вас, который не дает вам покоя. Тот, кто написал эти записки и растоптал янтарь. Что тут непонятного?
– Откуда он мог узнать, что в шкатулке?! Когда он мог это оттуда вытащить?!
– Вытащил, когда приходил к вам надписи писать. Вы входную дверь тоже не запираете. Придете в один прекрасный день, а у вас не то что всякое дерьмо из шкатулки, у вас гардероб вынесут. Так-то, Андрюшик. Давайте наливайте. Вот что я посоветую вам, Андрюшик, – продолжила она, закусив грибом, – вы, конечно, можете ко мне без внимания, но я все-таки посоветую. Найдите во всех ваших бедах повторяющийся элемент. Это просто. Этот элемент и будет причиной.
– Какой элемент? – спросил Данилов. Он уже плохо соображал.
– Такой. Повторяющийся. Персонаж или событие, которое присутствует в каждом из актов вашего маленького детективного спектакля. Найдете – и получите своего черного человека.
– Моя девушка беременна, – пожаловался Данилов, – и неожиданно выяснилось, что от меня.
– Поздравляю вас, – пробасила Знаменская.
– До сегодняшнего дня я не знал, что от меня, – продолжал Данилов жалобно, – и не знал, что она моя девушка. И не знал, что я ее люблю.
– А как ее зовут, вы знали?
– Марта.
– Прекрасно, – оценила Знаменская, – просто прекрасно! Пусть принимает «Маттерну», и у вас родится здоровый ребенок. Знаете, что такое «Маттерна», Андрюшик? Это витамины. Если нужно ее кому-то показать – всегда пожалуйста.
– Ее нужно показать мне, – прохныкал Данилов, – я обошелся с ней ужасно.
– Переживет, – утешила Знаменская и потрепала его по плечу, – девушки, они живучие. Взять хотя бы меня. Чего я только не пережила! А ведь вся такая нежная, как цветок.
Всю ночь Данилов проспал богатырским сном, а когда проснулся, то ничего не понял. Неподалеку кто-то отчетливо и выразительно рычал, и он сонно думал, что это соседи купили собаку и почему-то держат ее на лестничной клетке. Собака сторожит их дверь и рычит. Потом он сообразил, что спит на диване в кабинете, а не в спальне, и все вспомнил.
Ну, не так чтобы все, но визит Знаменской вспомнил очень отчетливо. По крайней мере, его начало.
Oн быстро поднялся, понял, что умирает от жажды – ясное дело! – и вышел в гостиную.
Никаких следов вчерашнего ночного банкета – ни объедков, ни стаканов, ни затхлой сигаретной вони. Чистота, красота и стерильность, как в операционной.
Вчера с ним пил водку великий врач. Вернее, пила.
Данилов полез в холодильник за водой и чуть не уронил бутылку, потому что рык ударил с новой силой. Поставив бутылку на стол, он осторожно пошел по коридору, пытаясь установить источник странного звука, заглянул в спальню и понял, что этот рык означает сладкий сон академика Знаменской. Она спала, накрывшись с головой одеялом, и от души храпела.
Какие разные женщины ночуют в последнее время в его квартире! Уму непостижимо!
Данилов посмотрел на часы – полдесятого.
Черт побери, полдесятого! Он проспал все на свете! В это время он обычно уже был на работе – привык приходить первым – и даже успевал выпить первую за день чашку гадкого растворимого кофе!
Он прикрыл дверь к Знаменской, опрокинул в себя полбутылки воды, включил чайник – или не завтракать, что ли? – и кинулся в ванную.
Мобильный зазвонил, когда он намыливал под душем голову. Очевидно, Ира пришла на работу, не обнаружила шефа за стеклянной перегородкой и решила выяснить, где он. Данилов зашарил рукой, что-то роняя со стеклянной полки, вытер мыльное ухо полотенцем и рявкнул:
– Да!
Это и в самом деле была Ира. У нее был такой голос, что Данилов промахнулся мимо вешалки и уронил полотенце в ванну, себе под ноги. И не стал его поднимать.
– Андрей Михайлович, где вы? – Она чуть не плакала. – Приезжайте скорее. У нас в офисе… убийство. Скорее, Андрей Михайлович, пожалуйста!..
– Вы начальник, да?
– Да, – согласился Данилов.
– Сколько людей?
Данилов оглянулся. До этого он все время смотрел в окно.
