– Да. Как правило, после шести, если я провожу целый день в конторе. Но до десяти никогда не сижу, если вы об этом спрашиваете.
– Почему до десяти, – нацелился милицейский, – что вы имеете в виду?
– Я не работаю здесь допоздна. Никогда. У меня дом рядом, дома все есть, чтобы работать. Если я не успеваю с делами, продолжаю работу дома.
– Сколько у вас клиентов?
– В данный момент четыре. Три дома строятся, и один пока только на бумаге.
– Так вы строитель, что ли, – спросил капитан подозрительно, – или нет?
– Я архитектор, – объяснил Данилов терпеливо, – я готовлю проект. Рисую дом или квартиру, показываю заказчику, делаю так, как он просит, или не так, как он просит, предлагаю какие-то детали, планирую и так далее. Строю не я. То есть я не кладу трубы, не подвожу фундамент, стены не ставлю. Когда дом строится, вношу в проект исправления, смотрю, как дом выглядит не на бумаге, что-то меняю, согласовываю…
Черт побери, в его изложении все звучало очень глупо. Капитан смотрел с недоверием.
– То есть вы рисуете – вот стена, вот крыша, тут три метра, а там пять, – и вам за это платят?
– Да, – признался Данилов таким тоном, как будто ему только что открылось, каким недостойным делом он все это время занимался.
– И потерпевший тоже этим занимался?
– Он мне помогал.
– Понятно, – протянул капитан. – Вчера вы в четыре ушли и больше не возвращались?
– Нет.
– Дома были? С супругой?
– Сначала один, – сказал Данилов, – а потом…
Потом приехала Знаменская, привезла ананас и литровую бутылку водки, которую они выпили на двоих. Он не знал, можно упоминать о Знаменской или нет.
– Что потом?
– Потом ко мне гости приехали и… ночевать остались.
– Это хорошо, – похвалил Данилова милицейский, – хорошо, что остались, нам возни меньше. Адресочки? Фамилии?
– Чьи? – не понял Данилов.
– Да гостей ваших! Они должны подтвердить, что вы дома ночевали! Должны! Откуда я знаю ваши дела! Может, вы взяли да и стукнули по башке вашего… как его… Корчагина! Может, мешал он вам или физиономия его не нравилась!
– По башке? – переспросил Данилов. Охранник на даче Тимофея Кольцова лежал лицом в луже густой черной крови – его собственной. Рана на голове тоже была черной, только вылезали сломанные острые белые кости.
– Ну? Я жду.
– Да, – согласился Данилов, – конечно. Знаменская Ариадна Филипповна.
Она приехала после десяти. Точно не знаю, но если вам нужно, можно спросить у нее. Она время тоже никогда не знает, но у нее водитель, а он…
– Это какая же Знаменская? – спросил капитан и перестал писать. – Которая депутат и профессор каких-то наук?
– Академик она, – поправил Данилов тоскливо, – член президиума Академии наук. Она приехала после десяти и осталась ночевать. Когда позвонила Ира, Ирина Разуваева, она еще спала.
– Так ей сто лет! – неожиданно удивился капитан.
– Семьдесят четыре, – поправил Данилов, – а-а… нет, у меня не было романтического свидания. Знаменская – мой клиент, она приезжала поговорить об оформлении балкона в ее квартире. Когда мы закончили, было уже поздно, и она пожалела водителя, не стала вызывать. И осталась у меня.
– Та-ак, – протянул капитан зловещим тоном, – какие еще у вас клиенты? Это так, на всякий случай, а то мне пальцем в небо попадать неохота.
– Кольцов, – сказал Данилов хмуро, – Тимофей Ильич. Дом на Рижском шоссе. Стешко Сергей Владимирович, квартира на Маросейке. И еще…
– Кольцов, значит, – перебил капитан задумчиво, – хорошо знаете его?
– Он тут ни при чем! – возразил Данилов. Еще не хватало втягивать в свои дела Кольцова.
Он и так оказался втянут, и еще неизвестно, чем это Данилову откликнется!
– Конечно, конечно, – подхватил капитан, у которого волшебным образом изменился тон – с кислого на сладкий. Странно, но Данилов предпочел бы предыдущий, – ни при чем! Тимофей Ильич – фигура всем известная и… Так, значит, никого не подозреваете?
Это было неожиданно.
– Я даже толком не знаю, что случилось, – сказал Данилов.
– Так никто не знает, – сообщил ему капитан Патрикеев. – Почему-то этот ваш Корчагин ночью пришел на работу. Он за компьютером сидел. Потом еще кто-то пришел. Увидал нашего потерпевшего, да и дал ему по голове.
– Ночью? – переспросил Данилов.
– Ну да. Время смерти, конечно, точно установят, но Боря сказал, что примерно после двенадцати, но до двух. Так где-то. Он что, по ночам работал?
– Нет.
Почему-то именно в этот момент – даже не тогда, когда капитан сказал ему, что бедолагу Сашку убили, ударив по голове, – у Данилова в мозгах произошло какое-то движение, как будто сдвинулись льды, сковавшие разум. До этой секунды он никак не связывал Сашино убийство с собой.
С собой и черным человеком, как сказала Знаменская.
– А… дверь? – спросил Данилов, чувствуя, что во рту у него сухо и никакой чай не помогает.
– Что дверь?
– У нас дверь закрывается сама. Захлопывается. Она была открыта?
– Ключи снаружи были вставлены. Вот эти самые. Не знаете, чьи это? На дубликаты не похоже.
– Это мои, – сказал Данилов, – у меня вчера ключи пропали. Я не мог найти. Я никогда не теряю ;ключей, а тут вдруг потерял.
