Она задыхалась, но улыбка не сходила с ее лица.
— Повтори! — приказал маг, усиливая нажим.
Я уже было вскочила с кресла, чтобы вцепиться ему в руку, сделать хоть что-нибудь; он ее убивает! Однако маг сковал меня магией, и я упала в кресло, лишившись возможности двигаться.
— Прекратите! — взмолилась я. — Ей больно!
Говорить я тоже больше не могла.
— Она… — засипела русалка, страшно кашляя, — она… ключ.
Маг ослабил хватку и холодно отозвался:
— Она лишь слабый, ни на что не годный человек, не более. Я уверен в этом. Как она может быть мне полезной?
— Русалки не могут лгать! — страстно воскликнула женщина. — И ты прекрасно знаешь об этом.
— Зачем тебе моя душа?
— Я тебя ненавижу! — тихим и страшным голосом ответила русалка, прожигая мага злым взглядом насквозь. — Я хочу, чтобы ты страдал в самых страшных муках.
Маг усмехнулся, убирая руку.
— И поэтому ты даришь то, что мне нужно? Как-то не складывается.
— О, надо лишь набраться терпения, Аспид, — холодно ответила она, растирая синюю шею. — Когда-нибудь ты ощутишь счастье, искреннее и теплое, и возможно даже убьешь меня, чтобы я не украла его у тебя… И когда оно достигнет апогея, ты поймешь, что проклят. И причиной этого будешь ты сам.
Секундная пауза… и безразличное:
— Я уже проклят.
Мужчина достал кинжал из кармана брюк, порезал себе ладонь и прошептал что-то на языке мне неизвестном:
— Blonfiris.
У русалки сделалось довольное лицо. Она приняла его ладонь и впилась острыми клыками ему в кожу. Через какое-то время маг начал бледнеть, но не пошатнулся, не сказал ни слова, лишь глубоко и размеренно дышал, лишаясь… частицы своей души.
Когда все наконец закончилось, я смогла сделать глубокий вздох и снова почувствовать контроль над своим телом.
Маг достал платок из кармана брюк, чтобы обмотать им ладонь, и прежде чем выйти из комнаты, напоследок холодно сказал:
— Если тебе каким-то образом удалось меня обмануть… я не убью тебя, Лиардон. Я убью всю твою семью. На твоих глазах. Весь клан. Одну русалку за другой… А тебя оставлю на пепелище наслаждаться зрелищем и упиваться последствием твоей ошибки. Помни об этом.
Я вздрогнула. Этот маг — совершенно точно безумный психопат!
Лучи утреннего солнца уже начали бить в окна.
— Принести вам воды? — тихо спросила я у сжавшейся в кресле русалки.
— Не стоит быть со мной доброй, — ответила она, подзывая пальцем к себе. — Я отдаю наивного ребенка в руки чудовищу.
Я послушно подошла ближе и нахмурилась.
— Я не ребенок, если вы меня имеете в виду. Мне почти восемнадцать. И я не собираюсь давать себя в обиду, не беспокойтесь.
На самом деле мне уже исполнилось двадцать два, но в этом мире я была еще несовершеннолетней.
Русалка рассмеялась, беря мою ладонь в свою руку.
— А мне сто пятьдесят три. И я знаю, о чем говорю.
Оправившись от шока, я неловко пошутила:
— Вы не выглядите на свой возраст. Может быть, всего на сто пятьдесят.
Женщина едва заметно улыбнулась.
— Да, какой же наивный ребенок… — А затем нахмурилась, рассматривая линии моей ладони. — В твоем теле есть не только яд шергана, ты ведь знаешь об этом?
Я сглотнула:
— Нет.
— Уже слишком поздно, чтобы повернуть время вспять. Однако тебе станет лучше через какое-то время… если ты сможешь выжить, — пауза, и русалка продолжила: — В случае успеха в течение одного лунного месяца придется жить здесь, в поместье Аспида. Маг будет присматривать за тобой и давать в строго отведенное время приготовленные мной зелья. Все ясно?
Я кивнула, ощутив сильный прилив паники. Представить не могу, каково это — жить в этом странном доме практически целый месяц.
Чувствую, будет непросто. Однако единственное, на чем мне стоит сконцентрироваться, — так это на выживании. Все остальное — несущественные мелочи.
— Сейчас будет больно. Терпи.
Укус до самой кости. И боль! Оглушительная боль…
Кажется, я потеряла сознание…
Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
Фридрих Ницше
Межлесье. Резиденция Аспида.
Ария Тернер.
Следующие несколько дней я безвылазно провела в поместье безумного мага. Меня часто лихорадило и бил озноб. До вечера я обычно лежала в своей комнате и ела принесенную стряпню неприветливой госпожи Луиз. Благо она дала мне книги, и даже унылое настроение и моросящий дождь за окном не омрачали моего состояния. Ближе к ужину, трясясь словно осиновый лист на ветру, я спускалась в гостиную, чтобы погреться возле камина.
Передо мной стояло несколько сложных вопросов. До Зимнего Бала оставались считанные месяцы, примет ли меня госпожа Орса? И как быть с семейством Тернеров? Я не могу пропасть бесследно на двадцать девять дней, в конце концов Анита и Энни будут жутко волноваться. Наверное, стоит передать им письмо и попросить одну их них притвориться мной в лечебнице. В конце концов, я могу слечь с какой-нибудь редкой лихорадкой на отведенное время. Посещать меня в больнице никто не будет — я уверена.
