– На его предложение о женитьбе, конечно. Да, он медлителен, но – бьюсь об заклад – к концу месяца наш мистер Маккензи предложит тебе руку и сердце. Знаешь, милая, как это ни банально, а все могло быть и хуже. Гораздо хуже.
– Я понимаю.
– Папа готов содержать вас со Стеллой до бесконечности, ты об этом знаешь, поэтому дело вовсе не в том, что мы пытаемся сбыть вас, так сказать, с рук. Мы просто…
Диана приложила кончик пальца к губам матери.
– Все в порядке, мама. Прекрасно понимаю, о чем ты. Так вот, я уже давно размышляю на эту тему и… в общем, думаю, я знаю, каков будет мой ответ. И прошу вас с папой не беспокоиться. Я все сделаю как нужно… нужно для всех нас.
Перед тем как отправиться в Ниццу – а дорога туда на такси занимала меньше двадцати минут, – Диана дожидалась на вилле Максин, гувернантку и няню Стеллы. Она жила с родителями в соседнем поселке Сен-Поль-де-Ванс и в предрассветные часы подрабатывала в одной из многочисленных кондитерских, помогая замешивать тесто и формовать десятки и десятки круассанов. Обычно к восьми утра она освобождалась, а к девяти уже была на вилле, частенько с бумажным кульком, полным теплой свежей выпечки. Максин, прирожденная гувернантка, показала впечатляющие результаты: всего через месяц занятий Стелла изъяснялась на французском почти так же бегло, как ее родители.
Дуглас с Дианой брали частные уроки письменного и устного французского в течение нескольких месяцев перед отъездом из Англии.
– Если я хочу по максимуму использовать свои возможности, нельзя полагаться на переводчиков, – говорил Дуглас. – Меня обставят в два счета. Тебе тоже нужен язык, дорогая, иначе ты умрешь там со скуки. Большинство английских эмигрантов все еще не вернулись, хоть после войны дела потихоньку и налаживаются.
Дуглас планировал развернуть деятельность по импортно-экспортным поставкам в Ниццу и Марсель. Он продал свое британское предприятие за такую сумму, что об этом кричали заголовки всех газет и почти неделю это было главной темой материалов «Файнэншл таймс», а затем уехал на поезде в Южную Францию и взялся за работу.
Диану не пришлось долго уговаривать переехать в Прованс. Едва только Дуглас поднял этот вопрос, она скупила все путеводители по Лазурному берегу – большинство из них старого, довоенного издания, но описания средиземноморского побережья от Монако до Марселя ее заворожили. Рассказы о климате были слишком хороши, чтобы оказаться правдой. Мягкая солнечная зима, ранняя весна, когда по-настоящему пригревать начинает уже в марте, и долгое, знойное лето, продолжающееся вплоть до октября. Самые холодные месяцы – декабрь и январь, и даже в это время бывает множество ясных, солнечных дней.
Диане уже не терпелось туда. На фотографиях вдоль Английской набережной тянулись ряды апельсиновых деревьев, в изобилии сбрасывающих плоды прямо на тротуары, в двух шагах от проезжей части средиземноморская волна омывала изгибающийся серпом пляж.
И это еще не все. В отдалении от берега раскинулись широкие лавандовые поля, невообразимо прекрасные даже под нещадно палящим летним солнцем. А на северо-востоке в сторону Италии и Швейцарии тянулись горы: колоссальные пики, в сравнении с которыми любые английские холмы показались бы карликами, зимой стояли в снежных шапках и сверкали голыми скалами в лучах летних восходов и закатов. На любимой фотографии Дианы улыбающийся мальчишка на пляже в Ницце поедал только что сорванный апельсин, на горизонте, за его спиной, хором исполинов выстроились Альпы.
Контраст между тихой, густо поросшей лесом сельской местностью, где в полудреме укрылся Дауэр-Хаус, и ровными болотами вокруг Кембриджа вряд ли был больше. Диана всей душой любила английские пейзажи, на фоне которых прошла ее юность, но от них не захватывало дух, как от этих диковинных видов Прованса.
Она показала книги Стелле. Девочка помрачнела.
– Красиво, мамочка, но как же мои подружки из Севенокса? Я буду по ним ужасно скучать. А если я не научусь говорить по-французски? Тогда не удастся завести новых друзей… – Она вздохнула. – Нам обязательно туда ехать?
Диана была к этому готова.
– Не обязательно, но я думаю, стоит попробовать. Это будет нечто вроде приключения. А французскому ты научишься – детям говорить на чужом языке гораздо проще, чем взрослым. Впрочем, кое-что я тебе пообещаю, Стелла. Во-первых, твои друзья могут приезжать к нам в гости на праздники и оставаться сколько душе угодно. Мы с Дугласом сделаем для этого все необходимое – организуем проезд и прочее… А во-вторых, если действительно тебе будет там плохо, вернемся назад в Англию. Я всего лишь прошу: давай попробуем. А?
