Однажды я тебя найду полностью

В кенсингтонском особняке Дугласа, в уставленном дорожными сундуками и чемоданами холле, между поисками запропастившегося куда-то паспорта и напоминаниями Дугласу не забыть в сейфе набитый крупными французскими купюрами конверт, Диана каким-то образом все-таки умудрилась вызвать в Хивер слесаря. Затем пришла весть о забастовке на железной дороге, пришлось вызывать три машины, чтобы добраться со всем своим багажом до Дувра. На паром они опоздали, провели ночь в ужасной гостинице. Диана оставила дома продуктовые карточки, и последний их завтрак в Англии состоял из черствого хлеба, подозрительного вида омлета из яичного порошка – видимо, еще из военных запасов – и забеленного явно подкисающим молоком жидкого чая.

На следующий день, голодные и измотанные, они прибыли в Париж на Лионский вокзал, едва успели на поезд до Ниццы и сразу отправились в вагон-ресторан обедать. Когда проезжали окраины Парижа, Диана наслаждалась лучшей в жизни едой – в этом Стелла с Дугласом с ней тоже были согласны. Если здесь, во Франции, и действовала система распределения продуктов по карточкам, экспресса первого класса Париж – Ницца это не касалось. После паштета из гусиной печени с теплой brioche последовал жаренный во фритюре нежнейший стейк с картофелем, слегка приправленный розмарином, на десерт – свежайший crème brûlée. Без заказа было подано легкое розовое вино из Прованса. Стелла попробовала его с минеральной водой и делилась своими ощущениями, когда – опять же без заказа – принесли кофе:

– На вкус как мечта…

Сейчас, собираясь покинуть кафе, Диана думала о том, что в Ницце не было ничего похожего на те послевоенные лишения, которые до сих пор терпела вконец разоренная Британия. После вчерашнего телефонного разговора с отцом осталось стойкое чувство, что обстановка там нисколько не улучшается, а, наоборот, становится только хуже. «Можно подумать, не мы выиграли эту проклятую войну», – мрачно сказал он.

«Я должна пригласить родителей в гости, – решила Диана, вставая. – Им у нас понравится, к тому же для маминых занятий живописью здесь замечательный свет. Позвоню сегодня же и все устрою».

Тогда, в марте, ей так не хотелось расставаться с ними. За два дня до отъезда Гвен настояла, чтобы они втроем приехали в Дауэр-Хаус на прощальный воскресный обед.

Затея оказалась неудачной. Дуглас с Оливером с уважением относились друг к другу, но никак не находили общий язык. Дуглас в присутствии мистера Арнольда чувствовал себя не в своей тарелке, становился скованным и ничего не мог с этим поделать, а попытки Оливера разрядить атмосферу шутками не достигали цели.

Обед проходил в напряжении, неминуемость отъезда висела черной тучей. Как ни крепились родители, было заметно, что им будет сильно не хватать дочери и внучки. После гибели Джона и Джеймса Диана стала очень тесно общаться с матерью и отцом. Правда, не сразу. Более того, в течение года после двойной трагедии ее порой одолевали мысли, что родителям недалеко до развода, до такой степени каждый из них замкнулся в себе от горя. Ей и самой требовалась поддержка и утешение. Несколько жутких месяцев Арнольды почти не разговаривали друг с другом.

С появлением Стеллы все изменилось.

Диана оставила на столе несколько монет за кофе и ступила на тротуар.

Из-за угла медленно вырулило такси и покатило мимо апельсиновых деревьев, разделяющих две полосы проезжей части. Это был довольно потрепанный довоенный «Ситроен» с опущенными окнами. Диана подскочила и уже вскинула руку, но заметила силуэт мужчины на заднем сиденье. Он подался вперед и говорил водителю по-английски:

– Нет, не здесь. Я же объяснял – это намного дальше. Езжайте прямо до отеля «Негреско». И побыстрее, я опаздываю.

Диана пошатнулась и ухватилась за спинку стула. Не может быть…

– Стойте! – наконец крикнула она, когда такси уже сворачивало на Английскую набережную. – Пожалуйста, стойте!

Однако «Ситроен» уже влился в поток машин и исчез из виду на длинной изогнутой дороге, за которой искрилось Средиземное море.

– Madame? – с озабоченным видом подбежал Арман. – Что-то случилось?

– Нет, нет… – она снова села. – Все в порядке, правда.

Но она лгала.

Все было не в порядке.

Совершенно не в порядке.

Арман неуверенно тронул ее за плечо.

– Madame, вам точно не плохо? – тихо спросил он.

Внезапная бледность англичанки его напугала.

Диана обернулась.

– Я знаю этого человека, – заявила она.

– Какого человека, madame? Того, что сидел в такси?

– Да. Я в этом уверена. Но он не может… Вряд ли я… – Диана бросила взгляд на поворот, за которым скрылась машина, и вновь посмотрела на обеспокоенного хозяина кафе. – Вы слышали, Арман? Слышали, как он говорил?

Мужчина покачал головой, дрогнули острые кончики усов.

– Non, madame. Я только слышал, как вы закричали.

– Он говорил по-английски. Мне знаком его голос. Точнее, был знаком.

– Понятно. И кто этот человек?

Арман сел рядом с Дианой. Почти никто из посетителей кафе не обращал на них внимания, кто-то курил, другие были заняты разговорами или едой.