— Дальше? — обрывается хохот так же резко, как и начался, и в сгустках тумана, стекающего с полок, вспыхивает с десяток голубых глаз, направленных на меня. — Этот дракон не может дать тебе ответ на этот вопрос. Будущее сокрыто под мороком лжи, пропитавшей твои мысли. Послушай сама себя. Ты не веришь тому ночному, не хочешь верить словам его соплеменницы. Ты с подозрением смотришь на Луновзору, видя в ней новую угрозу. Но ты продолжаешь идти за ними? Почему? Этот дракон не понимает, почему вы все идёте за ними. Они жертвуют вами, меняют будто золотые монеты на желанные вещи. И вы всё равно верите им больше, чем кому-либо ещё.
— Знаешь, они не пытаются заморозить всю Пиррию, — раздражённо фыркаю я, медленно двинувшись сквозь сгущающийся туман, стелющийся по заснеженной земле, в сторону указанного тараканом прохода. — На твоём фоне они выглядят меньшим злом. Хотя не скажу, что мне нравится чувствовать себя игрушкой в чужих лапах.
— И почему же этот дракон большее зло? — раздаётся сбоку от меня, буквально из-за соседнего стеллажа с книгами голос, медленно движущийся со мной в одном направлении.
— Хмм, тебе ответить по-умному? — интересуюсь я, получив в ответ лишь тишину. — Восприятие времени. То, что говорят они, произойдёт ещё неизвестно когда. То, что хочешь сотворить ты… Сколько должно было пройти времени до завершения твоего, кхм, «дара»?
— Считанные часы. Этот дракон спешил закончить его к прилёту чужаков, — разносится голос уже сверху, и, подняв взгляд к серым небесам, я замечаю, как их постепенно застилают густые тучи. Таракан на моём носу начинает нервно подёргивать своими усами, и я ускоряюсь, переключаюсь сначала на быстрый шаг, а потом и на бег, загребая своими лапами снег и пробираясь по лабиринту стеллажей и шкафов. — Он бы спас всех. И он всё ещё может спасти.
— Ну да, как же, — скептически усмехаюсь я, наблюдая за тем, как некоторые повороты на моём пути затягивает туманная стена, от которой таракан лишь воротит морду. Неужели меня загоняют в ловушку? — Нужно ли тем, кого ты убьёшь, такое спасение?
— Такова цена мира. Бесконтрольные, лишённые смысла в своём существовании драконы умрут, а выжившие войдут в новые круги. Объединённые — они станут сильнее. Единое племя расправит свои крылья на вечных снегах, знаменуя становление порядка.
— Это всё, конечно, очень мило, но, пожалуй, для меня важно не только, что станет, но и как именно оно станет, — огрызаюсь я, чувствуя возрастающее всё сильнее и сильнее беспокойство.
— Жаль. Однако, у этого дракона будет достаточно времени, чтобы переубедить тебя.
— Дай угадаю, ты собираешься забрать мою душу и использовать тело? — срываюсь я уже на грозное шипение, затравленно оглядываясь по сторонам в поисках угрозы. Но ничего, кроме стен, состоящих из шкафов и тумана с пылающими в белом мареве глазами, провожающими меня своим пристальным взглядом до новых углов.
— Сам процесс куда сложнее, но ты не оставляешь этому дракону иного выхода, — доносится из-за моей спины и, оглянувшись, я замечаю, как из тумана будто выплывает размытая фигура. С каждым шагом призрачные клочки отделялись от неё, но через считанные мгновения занимали своё исходное состояние, всё больше и больше придавая фигуре сходство с драконом. — У тебя нет возможности победить, и поражение твоё — лишь вопрос времени.
— Оставь эти глупые пафосные речи! — в порыве злости срываюсь я на рычание, не собираясь сдаваться без боя. Как говорится: «Даже загнанная в угол мышь начинает показывать свои острые резцы». А чем я хуже мыши? Даже лучше! К тому же, смотря на всё вокруг, поглядывая на дрожащего таракана, у меня возникают некоторые догадки по поводу окружающей меня реальности.
— Хорошо, — кивает сотканный из тумана дракон, растворяясь в тенях гаснущих светил, в которые будто бы впиваются тянущиеся от серых туч отростки, выкачивая из них каждую капельку света. И холод. Я чувствую неожиданно пробегающий по кончикам пальцев лёд, распирающий меня изнутри, который медленно-медленно, поднимается всё выше. Ну уж нет. Я так просто не сдамся!
— Ты даже драться не будешь?! — с волной приходящей ярости и отчаянья выкрикиваю я, вновь бросившись петлять по пути, указываемом мне тараканом. Налево, прямо, налево, и затем направо, и так бесконечно, резко разворачиваясь и меняя маршрут, если на нашем пути встречалась туманная заслонка, к которой я не могла даже приблизиться. Только подходишь на расстояние протянутой лапы, как тут же сдавливает сердце ужас, оставляя лишь единственный возможный путь — назад.
А светила продолжают гаснуть. Остаётся последнее, самое крупное и яркое, но и то уже мерцающее. Холодные завывающие ветра проносятся по коридорам, напевая свою предсмертную песнь. Луны, как же это глупо — погибнуть вот так!
— Это лишено смысла, — доносится со всех сторон.
