Веретенник как-то неуверенно переваливается с лапы на лапу, пристраиваясь поудобнее, чуть было не завалившись на бок, но вовремя уперев своё крыло в землю, задумчиво рассматривая вырванным им клочок тёмно-зелёного мха.
— Полукровкой, — как-то неуверенно отвечает наставник.
А я же пытаюсь понять, что он этим хочет сказать и кого именно обозначает этим названием. Полукровка? Это как? Полудракон? А на вторую часть он кто? Крокодил? Спасибо хотя бы, что не “грязнокровка”, Хогвартса, или как его там… этого мне тут ещё не хватало. Хотя, конечно, определенное сходство можно и проглядеть - закрытая школа, в которой учатся дети со всего мира, не хватает только пожирателей светлых эмоций и хороших воспоминаний, злобных учеников и тёмного лорда с максимально дурацким именем, ждущего часа для своего возвращения, дабы принести в мир собственное “правосудие”, захватив власть над всей Пиррией с помощью своей тёмной и злобной магии. И какого-нибудь “избранного”, или “избранных”. Во имя абсурдности можно ещё и какой-нибудь совершенно неадекватный способ победы над ним добавить.
— А это, собственно, кто? — всё-таки решаюсь я уточнить, а не придумывать в своей голове безумную смесь дракона и очень большой змеи. Мало ли какие извращенцы могут попасться на просторах этого мира.
— Дракончик рожденный от представителей двух разных племён, — слегка удивленно моргнув, отвечает мне Веретенник. — Я думал, Кремень об этом рассказывала.
Я лишь пожимаю плечами на последнее. В конце концов, помнить всё сказанное Кремень я не обязана. И в целом помнить всё – невозможно. А может, я просто её прослушала в тот момент, увлечённая чем-то более полезным и важным, или была на занятие с самим Веретенником. В любом случае, пробел в моей памяти был убран, а сама я узнала, что драконьи племена между собой вполне себе смешиваются. Интересно, кто этот “не совсем земляной дракон” и откуда он? Мои коготки проходятся по чешуйкам на переносице, смахивая севшую на морду стрекозу.
— Ну так? — прерываю я новую волну затягивающегося молчания, вместе с этим поднимаясь на свои лапы и отряхивая пятую точку от прилипших к чешуйкам обрывков мха и грязи похлопыванием собственных крыльев.
— Ты можешь взять с собой сестру. Но не более, — кивает Веретенник, также неспешно и крайне неохотно поднимаясь с пригретого им места, широченно зевая и, уже после того, как хлопнули друг о друга его челюсти, добавляя: — Под свою ответственность.
После сказанного старший дракон разворачивается, раскидывая свои крылья и планируя оставить меня одну с новой волной мрачных и давящих на голову мыслей, разве что, обернув мордашку в мою сторону напоследок да кинув: “Я вернусь вечером. Не пропадай”. И улетел, ударив по воздуху своими крыльями и оттолкнувшись лапами в мощном прыжке, когтями содрав несколько полос зелёного мха и травы. А я, как дурочка, стою на месте, провожая Веретенника взглядом и размышляя. Могу ли я ещё отказаться?
Взгляд опускается на зажатый в лапе свиток, с какими-то официальными грамотами. Правильно ли я поступаю, что соглашаюсь на это? Может, моё место с семьёй?
Ну что за глупости! Да, я виновата перед ними, что считала их… слишком обычными. Единственное чем они отличаются от других драконов в этой топи, так это родством со мной. Но это ведь не значит, что я навсегда от них ухожу, оставляю за своей спиной и никогда не вернусь. Я обязательно буду их навещать, делиться новостями, да и они, быть может, будут прилетать в гости, рассказывая истории с родного болота о том, как в очередной раз Валун жалуется на свой ноющий живот или…
Я слегка морщусь, когда вспоминаю о своих пациентах и гневно шлёпаю хвостом по земле, медленно двинувшись к берегу, в стороне которого виднелись приближающиеся зелёные мордочки родных и близких, вместе с этим отбиваясь от новой волны тяжёлых размышлений, будто от облака назойливой мошкары. А ведь я не только считала своих родных недостойными чужого внимания, слишком простыми, но и решила за Тростинку, будто она не имеет собственного мнения. Неужели так трудно было под конец добавить “если захочет”? Но нет, я будто решила за неё, абсолютно уверенная в том, что сестрица полностью поддержит моё решение. Эх, плохая я сестра, плохая.
Поёжившись от дуновения неожиданно ледяного, пробирающего до костей ветерка, я спрыгиваю с небольшой кочки, плюхаясь передними лапами в проминающуюся прибрежную грязь, вместе с этим поглядывая на то и дело взмахивающую своими крылышками из мутной воды и разбрызгивающую во все стороны капли грязи Тростинку, ведущую мою семью к этому островку. Стыдно, на самом деле. Мрачный взгляд опускается в мутную воду, и в который раз я вглядываюсь в собственное отражение, изучая свои плотно прижатые друг к другу зелёные чешуйки и усталый, даже по своему замученный взгляд, грусти в котором сейчас было намного больше, чем обычно.
