— Водомерка! — радостно пищит сестрица-дракомант, вылезая из воды одним рывком и, волоча на своем хвосте длинные пучки водорослей, бросается ко мне, повисая на плечах и негромко мурлыча себе под нос, прижимаясь щекой к моей шее и размазывая ошмётки тины по чешуйкам. Будто бы мы не виделись несколько месяцев.
Однако я улыбаюсь, с какой-то неохотой отводя взгляд от расплывающегося из-за поднятой ряби отражения, прижимаюсь носом к макушке сестрицы, как можно теплее обнимая её своими крыльями, да поглядывая за выбирающимися следом из воды сородичами. Как обычно, Железо идет первым. Он слабо улыбается, поглядывая на меня, и неспешно движется к нашей греющей друг друга парочке. Следом за ним идет озирающаяся, будто ожидающая чьего-то удара, Осока, такая же мрачная и хмурая, как всегда. Ну а последним плетётся хвостиком Дремлик, широченно позёвывая и вытряхивая воду из своих ушей.
Однако вот беда. Только сейчас, после долгих обнимашек, я разглядела, с чем вылезла Тростинка из воды - со своей сумкой, набитой сухими и свежими травами! Но теперь-то и те и другие промокли насквозь. Замечая куда направлен мой взгляд, маленькая драконица дёргает своими крылышками, отшатываясь от меня на полшага.
— Ой! — только и выдаёт она, стягивая маленькую котомку со своих плеч и вглядываясь в её содержимое, доставая один промокший мешочек за другим.
Да тут не просто “ой”… Хотя, чего это я так паникую? Можно ведь второй раз всё просушить, разложить ровными рядами на какой-нибудь широкой ветке, подставив под солнечные лучи. Да, часть может и испортиться, а другая часть будет с привкусом тины и болота, но когда это пугало моих “пациентов”? Однако, Тростинка явно не разделяет моего спокойствия, перебирая всё то, что было в её сумочках, особенно панически посмотрев на “колечко” из травинки с земляникой.
— А давай я… — начинает она, навострив свои ушки и подняв взгляд на меня, пока остальное семейство пристраивается рядышком. Осока осторожно берёт один из мешочков, без особого интереса берясь изучать его содержимое, Дремлик вытягивается в грязи, довольно жмурясь, ну а наш Хранитель пристраивается на плоском, выступающем из склона холма, камне, стараясь не соскользнуть с него и выглядеть максимально “грозно”.
— Нет. — тут же покачиваю я головой, прекрасно понимая к чему клонит моя маленькая сестрица, и как именно она хочет просушить ягоды. Осторожно я накрываю её ладонь, коготками подхватывая промокшие ягодки. — Не стоит так их сушить. Да и ничего страшного.
— Но как же… — хочет начать она свои рассуждения, как тут же я прерываю её осторожным тычком пальца в нос и тихим, негромким “тссс”.
— Нам есть о чем поговорить, — обращаюсь я уже ко всем членам своего семейства.
И разговор… выдался напряжённым. По своему тяжёлым и нервным, ведь говорили мы не о чем-нибудь, а о способностях Тростинки. Взмахами крыльев подманив к себе сородичей, я шёпотом пересказала им всё что произошло. Конечно, Осока не особо поверила нашему рассказу, недовольно заворчав что-то про то, что мы их всех разыгрываем. Даже потребовала что-нибудь продемонстрировать, чтобы доказать навыки маленькой дракомантки. Но тут уже я взъелась, показав свои клыки сестрице и попытавшись ей донести мысли о том, что лучше не испытывать судьбу лишний раз, особенно без представления о том, как оно всё работает и чем оно может аукнуться. Чуть было не разгорелся конфликт.
Хорошо, что вовремя вмешался Железо, напомнив нам, что мы все – семья и должны верить друг другу. Добавив, что не очень-то всё похоже на розыгрыш, да и, когда придёт время, Тростинка сможет доказать свои навыки. Взгляд нашего Хранителя опустился на маленькую сестричку, ожидая её ответа, а меня же кольнула некого рода ревность и негодование. Ведь до этого говорила только я, пока сестричка грелась под моим крылом. Но тут же я одернула себя, не позволяя резкому слову сорваться с языка. Тростинка же подтвердила его слова, пообещав в будущем всё показать, а затем весело улыбнулась всем нам, чуть успокоив собравшихся драконов.
А дальше… дальше был куда более тяжелый разговор, особенно для меня, когда я неуверенно начинаю подбирать свои слова, с новой волной стыда вспоминая собственное отношение к братьям и сёстрам. Опять начинает точить мои мысли своими острыми резцами совесть, к которой присоединяется иррациональный страх их расстроить, вынуждающий меня умалчивать некоторые детали нашего разговора…
Нет. Хватит. Скрипнув своими клыками, я обрываю речь в самом начале, до боли вжимая когти на передних лапах в свои ладони и опуская взгляд в землю. Нет. Я не должна утаивать собственных мыслей, тем более от родных. За одной ложью начнёт виться следующая, пока я не укроюсь полностью в чёрные одеяния обмана, обречённая в один момент вспыхнуть огнём разоблачения, и в этом же пламени и сгореть. Тяжело вздохнув, я начинаю свой рассказ про Академию сначала и, на этот раз, ничего не утаиваю.
