Моё второе волонтёрство вместилось в три дня, я бы ещё остался, да бойцов Донского бросили на передовую. Потребовалась ротация роты, которая три недели безвылазно провела в окопах, рубилась с наседавшими укропами. Это было в мае двадцать третьего года.
«Вагнер» брал Бахмут, а штурмовая бригада Донского держала фланг между Бахмутом и Соледаром. В срочном порядке понадобилась смена. Донскому дали два часа на сборы. Был вечер. Я запаниковал, они уедут – я зависну. Кругом посты, один не пройду.
– Прямо сейчас не получится, – доложил комбату Донской, – надо волонтёра в Изварино добросить. Не по-человечески, благодаря волонтёрам снаряги на восемь миллионов привезли…
Комбат пошёл навстречу, разрешил утром провести ротацию. Тем же вечером меня довезли до пограничного перехода в Изварино. Дальше границу пешком переходил. Заставили раздеться, проверили на татуировки, не нацик ли…
Да, обещал рассказать о Югане. Парень из Иркутской области. Профессиональный охотник. Поехал на Донбасс с Дозой, у того за спиной тринадцать лет отсидки. На вид больше Юган смахивает на зэка – лысый, уши торчат, а Доза в очках, как сельский интеллигент из старых кинофильмов. Два раза ходил на зону. Он ли Югана зазвал или тот его, не знаю. Юган напел жене, едут с Дозой на полгода на охоту на севера, есть возможность на звере хорошо заработать. Взял ружье, заряды. В итоге ружье оставил в России, на Донбасс прихватил только прицелы. Стрелок, конечно, отменный. Мы поехали ближе к фронту пристреливать новые коллиматоры. Юган надевает на АК-74 свой прицел и точно в цель. Говорю ему:
– Бойцы год воюют, день и ночь с автоматом и всё равно пристреливают, ты первоход и сразу в точку.
Заулыбался смущённо:
– Я, Миша, с детства с оружием.
Недавно от Донского узнал: Юган летом получил жёсткое ранение – ноги, позвоночник. В госпитале в Москве.
Ещё один уникум у Донского – Каскад. Когда первый раз увидел, глазам не поверил – нет левой кисти. Потерял на срочной службе. Попал в аварию. Без руки подписал контракт с ЧВК. Штурмовик без кисти. Сейчас он инструктор в учебном центре. Как Донского ранило, Каскад подался в инструктора. У Севастийца начались серьёзные проблемы с артериальным давлением, попал в госпиталь. Выйдя оттуда, не в санаторий, как предлагали, поехал восстанавливаться, а в монастырь в Городец.
Донского ранило в июне во время ротации. Момент ротации ловят и укропы, и мы, начинается движуха, количество бойцов на данной площади удваивается, они скучиваются. Укропы подкараулили ротацию, начали забрасывать минами. Июньское пекло, Донской бежит по лесополосе, пот глаза заливает, руку поднял смахнуть влагу, в этот момент польская мина, осколок точнёхонько летел в лицо, благо в ту секунду оно оказалось закрытым рукой, пот смахивающей, осколок в правый локоть вонзился.
Видосик прислали, Донского перебинтовывают. Это уже на ПВД. Сидит на стуле в клетчатой рубахе, больно, морщится, но поёт в камеру: «Не грусти, братан, есть работа для спецназа…»
Это из песни:
Осколок хирурги извлекать не стали, можно нерв повредить. Рука, конечно, не та, временами немеет. Это Донского не останавливает. Снова готовится ехать на войну.
– Каскад вообще без руки воюет! – его довод в споре со мной.
– У него левая покалечена, – говорю, – у тебя ведущая правая.
– И что. Зато я киборг! Как дам в рукопашке локтем и капец укропу!
– Ты вылечись сначала до конца. Донской срывается на крик:
– И это говоришь ты, мой друг! Я профессионал! Мои парни там! Немцы лезут и лезут! Сам говоришь: мы воины Христовы! Защитники веры православной! А мне что в кустах защищать веру?
Усиленно тренирует левую руку, подгоняет под ловкость правой.
Одним словом, «не грусти, братан, есть работа для спецназа».
