В ноябре двадцать третьего снова упросил Донского взять с собой за «ленточку». На этот раз моё волонтёрство заключалось в поездках по госпиталям. Возили гуманитарку, я проводил духовную работу. Госпитали для укропской артиллерии – лакомая цель. Дабы координаты не ушли к ним, шифровались. В один госпиталь заходим, развернут в школе, железные входные двери, большой тамбур, из него двухстворчатая деревянная дверь в вестибюль, а на ней инсталляция – с десяток смартфонов прибиты. Гвозди семидесятка, пришпандорены ими безжалостным образом. Умники пытались втихушку звонить. Главврач отдал приказ – прибивать. Никаких цацканий с нарушителями, никаких обещаний возвратить при выписке – отбирать и прибивать. Подвёл себя и других, получи телефон с дыркой в голове.
Как ни вешай на окна светомаскировку, как ни шифруйся, всё равно уходят геоданные к врагу. Перед моим отъездом в Омск прошла информация, один из госпиталей, в котором мы были, накрыли «хаймерсы». В ту осень двадцать третьего года укры сели на мель по снарядам, БК в дефиците. Такого не было в мои первые два приезда в зону СВО. И всё равно работала их арта. Госпитали время от времени снимались, меняли дислокацию.
Я, как всегда за «ленточкой», носил подрясник, сверху камуфляжная куртка. Так ходят военные священники, только они с крестом на груди. Надо сказать, никто мне командировочных на Донбасс не выдавал. Деньгами хорошо помог отец Владимир из Никольского собора. Благодаря ему приобрел боевой пояс, аптечку, на неё семь тысяч потратил, боевой пояс – три тысячи. В сумме тысяч двадцать только на обмундирование. А ещё церковная атрибутика, билеты на дорогу. Хорошо помогли иерей Антоний, настоятель храма Пантелеймона Целителя, раб Божий Денис, руководитель клуба «Десантник», прихожане храма Пантелеймона Целителя. Когда Донской дал отмашку – приезжай, у меня денег было всего ничего. Но что значит Богоугодное дело – стоило бросить клич, тут же нашлись. На обратную дорогу Донской дал. Уповал на Промысл Божий, и всё получилось. Иоанн Крестьянкин как говорил: «Главное в духовной жизни – вера в Промысл Божий и рассуждение с советом».
В госпиталях я заходил в палату, представлялся: «Мой позывной Батюшка». И начинал беседу. Телефонов у них нет, связи с миром нет, а им так необходимы добрые от души слова от имени тех, за кого они воюют. В основном мы были в госпиталях, где бойцы с литером «К» – «кашники» из штурмового отряда «Шторм Z». Его формировали из заключённых. Осуждённый подписывает контракт с Министерством обороны, получает возможность смыть вину кровью. Донской говорил, воюют «кашники» достойно. Рассказывал им о великих русских воинах, благодаря которым Россия, Советский Союз побеждали в войнах. В этих победах мощь оружия, мудрость полководцев, сила духа русских воинов, а главное – помощь Божья. Говорил: вы сегодняшние русские воины, продолжаете дело наших героев и сами герои. Стяжаете перед Богом самое главное богатство – духовное. Материальное – это всё приходящее-уходящее, никто не говорит, что деньги, которые вам платят – это плохо, но самое важное для вечной жизни – богатеть в Бога. А вы богатеете, воюя за Отечество, за нас, кто в тылу.
Раздавал солдатские молитвословы, иконки, пояса с 90-м псалмом. Рассказывал об охранной силе этой молитвы, истории помощи 90-го псалма воинам в Афганистане, Чечне, свидетельствующие, что Господь с нами. А на войне Бог как нигде близко. Он наш генерал, Он наш командир, Он управляет всем. Надо помнить об этом постоянно. Обращаться к Богу, не только когда арта пойдёт, мины полетят, тогда само собой, начинать надо здесь, в спокойной обстановке, чтобы потом быть готовым просить у Бога помощи, когда уже никто, кроме Него, не защитит.
В одной палате боец говорит:
– Вы можете меня покрестить?
Звали Антоном, не было видимых ран, возможно, контузия. Лет сорок, сухощавый, цепкие глаза, спокойный, уверенный в себе человек. Был ли зэком, не скажу. В «Шторме Z» не только они. Хотя косвенные признаки говорили о лагерном прошлом. В посёлке, где располагался госпиталь, церкви не было, священника в своём отряде Антон не видел ни разу.
– В принципе, – говорю, – каждый крещёный человек может крестить страха ради смертного, в экстренных случаях. К примеру, человек на грани смерти. Выживет, после этого при первой возможности надо, чтобы священник совершил таинство миропомазание. Но даже если человек умирает без миропомазания, Бог принимает как крещёного, можно поминать при богослужении, молиться за упокоение его души. Поэтому твои действия правильные, идёт война, но прямо сейчас не могу крестить.
Попросил у Антона паузу, сославшись на отсутствие святой воды.
– Давай, – предлагаю, – съезжу в Луганск, возьму святую воду.
– До Луганска двести километров, – засомневался Антон, – неужели специально ко мне приедешь?
– Конечно!
