Трёхсотых переправили в соседнее село, там «Урал» с медиками дежурил, нас обработали и на «Урале» повезли в ЛНР в госпиталь. Я весь чумазый, воняю порохом, привкус металла держался во рту три дня. Думал, никогда не пройдёт – отвратительный, не прекращающийся… Вода со вкусом металла, макароны со вкусом металла, картофельное пюре со вкусом металла, конфеты рассасываю, пытаясь сладким забить противность во рту, и конфеты не помогают, тот же привкус. Болело всё, начиная с дёсен и заканчивая волосами. Позвали в операционную осколки доставать. Встаю с кровати, все мышцы, все волосы болят. Как может болеть волос? Скажи кто раньше, не поверил бы. Каждый волосок чувствую, и каждый болит. Два осколка достали, один был на поверхности, второй глубоко сидел. Хирург подал осколки: держи, солдат, на память. Я взял, а потом выбросил, не нужна такая память.
Год не разрешали в хоккей играть, у нас своя компания, играем по четвергам. Через год разрешили, снова играю.
После ЛНР сначала в Екатеринбурге лежал, потом в Москве в клинике Бурденко. В Москве бессонница началась – головная боль, и всю ночь мучения в ожидании сна, пожаловался врачу, он таблетки прописал. Три дня попил, потом думаю, да что я делаю, химией себя накачиваю – отказался. Потом панической атакой накрыло недели на две. Отвратительное состояние. Никому не пожелаю. Казалось бы, всё в прошлом, я в России, моя война позади, я жив. Но не могу найти себе места. Начал трезво осознавать, что со мной на пути в Коровий Яр произошло, и накрыло. Лежу на кровати, вдруг сердце сорвалось, бешено заколотилось, вдохнуть не могу, показалось, умру сейчас. Не сказать, перед этим плохие мысли одолевали, но вдруг ниоткуда паника, жуткая паника. Отпускало медленно. Врачам не говорил, боялся, на таблетки посадят. Волнами накатывало, вроде, начинаю отходить, легчает, вдруг снова тоска бетонной плитой. Старался больше гулять, движением адаптироваться к мирной жизни. Паника прошла, другая напасть – дискомфорт от скопления людей. Вот уже год прошёл, всё равно сторонюсь многолюдья, оно раздражает, выводит из себя… В Москву прилетели из Донбасса, едем на «газели», к окошкам припали, фантастически другая жизнь – море машин, люди гуляют… А мы прибыли оттуда, где страх, прилёты, смерти, разбомблённые дома. Врать не буду, в госпитале несколько раз плакал по ночам. Возможно, на этом фоне случилась паническая атака.
Водку почти не пил, боялся за себя. Если смог от таблеток отказаться, зачем водка? Немного выпивал с парнями за компанию. Был момент, больше нормы принял, это уже в России. Пацаны говорят:
– Егор, ты хотя бы раз напейся, чтобы понимание было. Послушался, выпил, не до соплей, на ногах стоял, но на меня вдруг остро нахлынуло недавнее: взрыв, ранение, страшная тяжесть тела Юры, когда его в люк подают. Меня просят помочь принять, а он тяжеленный… Встал из-за стола, вышел на улицу, сел на лавочку, минут пять поплакал, слёзы вытер и снова за стол. После этого решил – водка не мой выход, убирает защиту, возвращает туда, а нельзя подхлёстывать себя этим. Кошмары снились и снятся. И во сне, и наяву тысячу раз перебирал варианты. А если бы в тот раз сел на место Юры? Мы размещались, то я справа по ходу, то он, но всегда напротив друг друга. Начинаю накручивать себя: если бы не правым, а левым колесом на мину… Или моя «Стрела», падая, взорвалась бы в машине.
Недавно снится, снова идём в Коровий Яр, я знаю – сейчас подорвёмся, наскочим на мину со стороны Юры, хочу сказать, давай пересядем… И молчу… Он улыбается, ничего не подозревает, а я всё знаю и молчу… Проснулся с тяжёлым сердцем.
На перемену погоды голова болит, как тисками сжимает. И сны. Благо, не кричу, не луначу. Одного хочу, прошу Бога, чтобы не снилась война…
Приход церкви Параскевы Пятницы, что на улице Омской, развернул народное производство сушёных борщевых наборов для отправки омичам на войну. Прихожане храма активно подключились к программе «Тыл – фронту». Сушат овощи, сублимируют мясо, формируют борщ-набор, каждый рассчитан на пять порций. Бросил в кипяток, каких-то десять минут, и борщ готов. Без хлеба борщ не борщ, это учтено – в наборе пакет с сухарями. Одним первым сыт не будешь. Приход изготавливает также сушёную гречневую кашу с мясом и овощами. Каша варится, сушится, в неё замешиваются сушёные лук, морковь, мясо, для вкуса используются добавки «Ролтон». Пробовали без него – пресно. Такой фронт в тылу развернул приход Параскевы Пятницы, дабы радовать воинов вкусной едой в окопных буднях.
