Встретились, первым делом выпалил:
– Ты что так долго думала? Извёлся, каждую секунду ждал звонка. Ночью просыпался и сразу за телефон, вдруг пропустил.
– Это ведь не предложение кофе попить, – кокетничаю. – Шесть лет ждал, что уж два дня не потерпеть сильному мужчине.
– У меня аппетит пропал, ничего в горло не лезло. Одно в голове: согласится или откажет.
– Если бы отказала? – спрашиваю.
– Не хотел думать об этом.
Сколько у нас было счастливых моментов. Он получил компенсацию за ранение, купил квартиру. Пусть не новую, но хороший дом, район. Мне объявил по факту – купил. До этого ни слова. Повёз показать, посреди комнаты письменный стол и два стула – всё. На кухне гарнитур от прежних владельцев.
– Какой ты молодец! – похвалила. – Какой классный! Правильно распорядился деньгами! Никакая не ипотека! Надувной матрац покупай да живи.
Сижу на стуле, восторгаюсь, он перебивает:
– А чё сидишь, поехали за матрацем!
Купили матрац, шампанское. Такая у нас была первая ночь в той квартире. Вернувшись после ранения, совсем перестал пить. Не скажу, сильно увлекался до этого, но если было настроение, мог выпить. После ранения в какую бы компанию не приезжали, категорично отказывался: перенес тяжёлое ранение, нельзя. Мне говорил: мало ли что может произойти, вдруг какую-нибудь белку словлю после выпитого, что тогда будешь со мной делать? Переживал и опасался. В тот первый вечер в его квартире бокал шампанского выпил. Да какой бокал? Пластиковые стаканчики, а на закуску мармеладки купили в магазине.
Сам взялся за ремонт. «Зачем буду нанимать? Не мужик, что ли» Поменял линолеум на кухне, поклеил кафельную плитку, обои. До комнаты руки не дошли, переживал, уезжает, не завершив ремонт, хотел полностью закончить.
Ещё был момент до свадьбы. Новый год отпраздновали. Дня через два поехали в Красноярку. У нас в семье традиция после Нового года выезжать за город в ту же Красноярку или Чернолучье на горках кататься, на коньках. И мороз нас не остановил, градусов двадцать пять было. Я поехала в короткой шубке, но штаны лыжные, на синтепоне. Николаю показалось, замерзну в таком наряде. Уйдя из армии, работал на севере на вахтах, с тех времён осталась тёплая куртка, штаны. Он приносит куртку из машины:
– Надевай.
– Да ты чё, – весело завозмущалась, – как я её надену такую здоровенную, пугало и пугало буду!
– Зато не замёрзнешь!
И стал меня одевать, все замки застегнул, шарфик повязал, шапку надел, капюшон водрузил. Бабушка потом мне восторженно говорила: «Как с маленьким ребёнком с тобой. Ко мне так никто никогда не относился. И так вокруг тебя, и эдак! Как он тебя, Машенька, любит!»
За полгода до этого, летом он улетал в Хабаровск в свою воинскую часть. Я утром торопилась на урок, ночевала у бабушки на Левобережье. Выскочила из дома, почти опаздывая. Прыгаю в машину, еду и понять не могу, что-то на лобовом стекле. Останавливаю машину, выскакиваю, а под дворником веточка розы… Улетал в пять утра, заехал сначала в цветочный магазин, потом ко мне, а уж потом в аэропорт. Любил цветы дарить.
Свадьба была двенадцатого января. Хотели венчаться, но в Светлую седмицу нельзя, решили сначала зарегистрироваться, а летом венчание. После него сделаем большой праздник – друзья, родственники, всех позовём. После загса собрали самых близких – мои и его родители, братья и сёстры. Свадьбу отгуляли, на следующий день ездили по магазинам, собирали его в командировку, покупали что-то из формы, канцелярию, тёплые вещи, удобные ботинки купил. Я настаивала, чтобы деньги не экономил, брал всё, что надо, я добавлю, если что. От моих денег отказался.
Четырнадцатого января проводила его на вокзал. Поехал сначала в свою часть в Хабаровский край, оттуда двадцать пятого января улетел в Ростов. Говорил: два месяца будет со своим подразделением проводить обучение в Ростове, лишь потом за «ленточку». В Ростов прилетел, ему приказ: завтра на Украину. Его ребята остались, а он двадцать шестого января улетел командиром штурмовой группы. Написал, что прилетели на место, едут на базу, это в районе Угледара. Ночью двадцать девятого января в два часа ночи написал, что уходят на задачу.
Оставшись одна, проводив Николая, я возвращалась вечером домой и подробно описывала ему прошедший день: всё у меня славно, произошло то-то и то-то. Двадцать пятого января мы купили собаку. Ещё в Омске решили с Николаем, надо купить собаку. Думали – летом. Он из Хабаровска позвонил:
– Зачем ждать, и так одна в квартире, выбирай, покупай. Обговорили, какую лучше. Решили – нам нужна ши-тцу. Я нашла заводчика, послала Николаю фото щенка. Ему очень понравился. С ходу придумал имя – Арчи. В ежедневных сообщениях писала Николаю про Арчи, про его поведение, не сказать, что примерное. Двадцать девятого января связь оборвалась. Я писала, повторяя снова и снова: Коля, ответь, умоляю тебя, любимый мой, дорогой, не молчи, ответь. Отправляла одно за другим сообщение.
Двадцать первого февраля решила перед сном читать «Отче наш», мама говорила, мне надо молиться за мужа. Нашла молитву в Интернете. На душе было неспокойно, тяжело.
