У прихожан просит, у родителей нет. И когда секретно было, и с отменой тайны не сообщает о поездках на войну. Был случай, не сдержался, позвонил в Новосибирск, открылся отцу. Потом сожалел и сделал вывод: так поступать нельзя. В тот раз ехал в самое пекло. Штурмовые отряды десантников с переменным успехом наступали, враг активно оборонялся, снарядного голода не испытывал, украинская арта работала день и ночь, обрушивая тонны металла на наши позиции. Это было ещё до гибели отца Михаила. Он знал о командировке отца Дионисия, сам устанавливал очерёдность отправки полковых священников ВДВ на фронт, позвонил в Омск, предупредил о серьёзности поездки.
Отец Дионисий прибыл в Москву, оттуда предстояло на самолёте лететь в Ростов-на-Дону, там его встретят десантники и повезут за «ленточку». Одет был по-военному, без подрясника. В московском аэропорту на него вдруг навалилась тоска. Страшно неуютно сделалось на душе, что показалось дурным предчувствием. Достал телефон, немного поколебавшись, позвонил отцу:
– Папа, ты меня прости за всё. – Набежали слёзы.
– Папа, я в аэропорту в Москве, лечу в командировку. Прости меня, дорогой, за всё прости.
– Куда в командировку?
– Ты же знаешь, папа, кто моя паства.
– Сын, мы будем за тебя с мамой молиться. Бог не оставит, он милостивый. Храни тебя Господь, дорогой! В любой ситуации Бога не забывай!
Закончив разговор, батюшка поспешно вытер глаза. Аэропорт жил привычной жизнью, диктор громко объявлял регистрации и посадки на рейсы, мимо шли люди с чемоданами, сумками, молодая мамочка вела за руку девочку в яркой малиновой курточке, дочь канючила: «Мама, купи…» Всё было мирно, обыденно, и он в военной форме со слезами на глазах, с растерянной душой. Через два кресла сидела женщина, она вдруг поднялась, подсела:
– Вы успокойтесь, мужчина, всё будет хорошо. Только берегите себя.
Услышала разговор и догадалась, куда летит военный.
– Простите, – сказал батюшка. – Простите ради Бога.
В ту командировку он несколько раз попадал под обстрел. Но, слава Богу, ни разу не задело. С тех пор, отправляясь на войну, родителей не ставил в известность.
– Может, в тот раз мне нужна была их молитва, сильнее родительской молитвы нет ничего, – рассуждает батюшка, вспоминая ту минуту слабости. – Я срочников нашего центра наставляю: ни в коем случае не писать родителям в упадническом тоне, не звонить: мама, папа, у меня всё плохо – кормят плохо, офицеры гоняют с утра до ночи… Во-первых, – говорю им, – кормят нормально, не мамины, само собой, пирожки да шанежки, но пища калорийная, вместе с вами частенько ем. Понятное дело, нагрузки, но ведь вы де́санты! Попал в ВДВ – гордись, не попал – радуйся. Вы попали! Значит, терпите и помните – дембель неизбежен. Живые и здоровые вернётесь домой, а вот когда свершится эта неизбежность, тогда и рассказывайте, что в голову взбредёт, хотите правду, хотите фантазии разводите, как вы тут героически вели себя. Но пока в войсках, не жалуйтесь маме-папе: ой плохо, ой трудно, ой умираю. Каждое ваше «плохо» – это седая прядь у родителей. Представляете: вы возвращаетесь домой, а ваши родители абсолютно седые. Их учу, а сам тогда в аэропорту рассиропился. У мамы сердце слабое, папе тоже седьмой десяток идёт.
Мы сидим с батюшкой в нижнем приделе храма, он в честь Александра Невского. Здесь в 2006 году начиналась литургическая жизнь в Светлом. Верхний придел вовсю строился, а в нижнем шли богослужения. Владыка Феодосий, отправляя иерея строить храм, выдал антиминс с благословением: «Служи литургию». Стены в нижнем приделе были оштукатурены, нормального пола не имелось, но службы шли. В холода батюшка приходил рано-рано утром, растапливал железную печь. Храм наполнялся дымом быстрее, чем теплом. Сизые клубы собирались под потолком, заполняли помещение. Батюшка подбрасывал дрова, стараясь пораньше нагнать температуру до сносной, чтобы к приходу паствы открыть дверь и разогнать дым. После литургии можно было услышать: «Батюшка, внук спрашивает: бабушка, почему от тебя костерком пахнет».
– А уж как от меня дымом несло, – смеётся отец Дионисий.
И вспоминает случай из крайней командировки, с огнём и костерком связанный.
– По-разному живём за «ленточкой», бывает в полях-лесах, иногда в посёлках базируемся, в заброшках – заброшенных домах, бывает, в землянках. В посёлках чем хорошо, какие-то торговые точки имеются. Кормёжка в ВДВ нормальная, но солдатская надоедает, хочется иногда разнообразить. В тот раз были у де́сантов вдвоём с батюшкой Алексеем, жили в полях-лесах. Он говорит: «А давай чипсы заделаем! Картошки нарезать тоненько, в масле пожарить, в сто раз лучше магазинных».
