Отец Михаил сел в машину и на аэродром. Захватил кропило, святую воду. Прочёл бойцам молитву, благословил иконой Пресвятой Богородицы «Благодатное небо», где Пречистая с Богомладенцем на руках стоит на облаке в небесном просторе. Затем попросил парашют, надел и пошёл с бойцами в самолёт.
– Я прыгнул первым, они за мной! Мы с тобой десантники, – говорил отец Михаил, – только не с автоматом, а с крестом. В Чечне учил солдат: духи идут в атаку с криком «Аллах Акбар!», а вы на них с «Христос Воскресе!». Самое интересное, отступали духи. В Беслане подросток крикнул духу в лицо: «Христос Воскресе!», когда тот ткнул в крестик на груди мальчишки дулом автомата и потребовал снять. А мальчишка, окрылённый вырвавшимся у него из груди «Христос Воскресе», прыгнул в окно. Следом ещё без малого сотня малышей, минуту назад запуганные, трясущиеся от страха, вдруг стали один за другим прыгать. И спаслись. С нами Бог!
Позже, когда командир учебного центра спросит отца Дионисия: не желает он пройти курс молодого бойца, батюшка с ходу согласится. Три месяца жил в казарме, освоил стрелковое оружие, сделал несколько прыжков с парашютом. После первого прыжка позвонил отцу Михаилу, доложил о курсах, о прыжке.
– Вот это правильно! – похвалил тот. – Будешь настоящим де́сантом! Ты же знаешь наш девиз: делай, как я. Тогда как «делай, как я сказал» – это не полезно для нас. Покажи сам, как надо.
Они и до войны встречались довольно часто. Всякий раз, когда отец Михаил приглашал в Москву на сборы военного духовенства или решать какие-то вопросы, батюшка Дионисий ехал с радостью.
– С ним всегда было интересно, – вспоминает он, – говорил так, что хотелось запомнить каждое слово. Яркий, умный, знающий, ироничный и высокодуховный. Всё, что я знаю, всё, что умею, это благодаря ему. Постоянно интересовался ходом строительства нашего храма, помогал в благоукрашении. Звонит: «Батюшка, паникадило надо?» В одном из храмов Москвы меняли паникадило. Я без раздумий согласился. Во вкусе отца Михаила был уверен. Сегодня просто замечательное паникадило в память о нём украшает наш храм. Благодаря ему нам передали лепнину для иконостаса – колонны, ангелы, декоративные элементы.
Когда началась военная операция, отец Михаил позвонил отцу Дионисию, предупредил:
– Готовься к командировке, мы парням сейчас нужны как никогда!
Неоднократно вместе ездили за «ленточку», исповедовали, причащали, служили молебны. Случалось, жили в одном блиндаже. Утром разъезжались по подразделениям, вечером собирались, а то и по окопам вместе ходили. Могли оказаться рядом и в тот роковой день осенью двадцать второго года в Херсонской области. Правый берег Днепра ещё не покинули наши части, не отступили на левый, ВСУ шли в наступление, активно работала украинская арта.
Разминулись батюшки в несколько дней. Командировка отца Дионисия закончилась, предложили продлить, он бы согласился в другое время, но пятого ноября дочери Мелании исполнялось четырнадцать лет. На просьбу, а это была просьба, продлить командировку ответил: «Что хотите делайте, но пятого ноября буду поздравлять дочь с днём рождения».
Шестого ноября отец Михаил объезжал позиции десантников вместе с иереем Александром Цыгановым из Пскова, тот окормлял 76-ю десантно-штурмовую псковскую дивизию ВДВ. Ехали отцы на бронированном автомобиле, украинский БПЛА выследил его. Машина остановилась, отец Михаил спрыгнул на землю, сделал два шага, тут же в каких-то метрах разорвался снаряд «хаймерса», начинённый шариками. Отец Михаил погиб мгновенно. Отец Александр не успел спешиться, умер через десять дней в госпитале. Не исключено, охотились именно за «батюшкой ВДВ», тратить дорогостоящий (под миллион долларов) залп «хаймерса» на двух-трёх бойцов нерационально. Противник прекрасно знал, что за личность протоиерей Михаил, какую роль играет в войсках и на передовой.
Синодик отца Дионисия по убиенным воинам стал длиннее на два имени.
Командировки на войну стали обычным делом для него. Раз в два-три месяца приходит телеграмма, «тревожный чемоданчик» (у батюшки это рюкзак) всегда готов, подхватывает и в аэропорт. В начале военной операции на Украине причину отлучки следовало держать в тайне. Прихожане, конечно, догадывались, куда девался их полковой батюшка, если вдруг вместо него начинал служить в храме другой священник. Большая часть паствы отца Дионисия так или иначе связана с учебным центром ВДВ. Как и в других храмах, прихожане Свято-Вознесенского в большей своей части женского пола. Да только у кого-то супруг в прошлом или настоящем офицер, а кто-то из женщин является военнослужащей. Так что прекрасно понимали, где находится их батюшка, и усиленно молились за него, пока окормлял воинов на передовой. С некоторых пор командование перестало напускать таинственность на поездки священников за «ленточку», уезжая, батюшка открыто просит молитв у своей паствы.
