Выйдя на территорию лагеря, Дэмон начал прохаживаться взад и вперед, неодобрительно посматривая на ряды палаток и поникшие акации по ту сторону проволочного заграждения. Услышав позади себя какой-то звон, Дэмон повернулся: гремя цепью, с трудом переставляя скованные ноги, по дороге шел Брэнд, сопровождаемый Хёрли. Проходя мимо Дэмона, Брэнд бросил на него сердитый взгляд. Его лицо было поцарапано, в синяках, в спутанных волосах и на рабочей куртке засохли пятна кропи. Дэмон повернулся и шел за ними, пока они не остановились у одной из палаток. Брэнд застыл в напряженной стойке «смирно». Пройдя в палатку первым, Дэмон пригласил его за собой, а военного полицейского попросил подождать снаружи. В палатке, кроме двух, поставленных один на другой деревянных шипков и походной койки без тюфяка и подушки, ничего не было. Махнув рукой в сторону ящиков, Дэмон предложил Брэнду сесть, а сам устроился на койке и достал пачку сигарет. От предложенной сигареты Брэнд отказался молчаливым покачиванием головы. Пожав плечами, Дэмон положил пачку сигарет в карман.
— Моя фамилия Дэмон, — сказал он.
Брэнд ничего не ответил на это. У него были гладкие черные полосы, но лицо не было ни плоским, ни флегматичным, что так характерно для индейцев из прерий. Даже сейчас, несмотря на поцарапанные губы, распухший нос и почти заплывший от кровоподтека глаз, было видно, что Брэнд красивый молодой человек; на его лице, на фоне теплого цвета кожи, как оникс, выделялись глаза. Дэмон играл против Брэнда в бейсбол и видел его на полковых соревнованиях по другим видам спорта. Сейчас вся его красота и изящество пропали. Суставы на одной руке вспухли, а по тому, как он садился — сильно согнувшись, — Дэмон понял, что Брэнда ударили либо в живот, либо в пах.
— Меня попросил повидать вас Луис, двоюродный брат Джесси, — сказал Дэмон. — Луис Фанзал, — добавил он после короткой паузы. — Он говорит, что вы его друг. — Индеец по-прежнему угрюмо смотрел на него. — Я пришел сюда не по службе, а просто так. Он говорит, к вам отнеслись несправедливо, оклеветали.
— Ну и что же? — зло прошептал Брэнд. Его глаза выражали глубокое презрение.
Дэмон бросил на него удивленный взгляд,
— Как «ну и что же»? Он сказал мне, что вы…
— …И вы решили разыграть из себя великодушного офицера, сделали одолжение, пришли ко мне, — продолжал Брэнд все таким же гневным хриплым шепотом. — Играете в благородство, строите из себя доброго дядюшку, да?
— Послушайте, Брэнд…
— Плевал я на вас! Не хочу видеть ни вас, ни кого-либо другого. Никаких одолжений ни от кого мне не нужно. Понимаете?
Наблюдая за Брэндом, за его темными, горящими глазами, Дэмон неторопливо закурил сигарету. Понять парня довольно трудно. Его лицо выражало отвращение, безрассудный, безудержный гнев, но в то же время нельзя было не заметить, что это гордый человек и что он способен быстро восстановить свои физические и душевные силы. Свободолюбивый мятежник. Такие всегда рано или поздно попадают в беду. Дэмон с болью вспомнил Девлина, Рейбайрна, Клея, таких же гордых и гневных… К этим людям нужен особый подход, им нужно обязательно в чем-то уступить, и они отплатят сторицею.
Впрочем, возможно, на него вообще ничто не подействует.
— А я почему-то думал, Брэнд, что у вас больше гордости, чем оказалось в действительности, — тихо сказал Дэмон.
Брэнд напряженно взглянул на него.
— Гордости? — возбужденно повторил он. — Это единственное, что у меня есть. Ее у меня достаточно, чтобы спалить вон ту скалу до самого основания!..
Дэмон покачал головой.
— Вы сами роете себе глубокую могилу, и хорошо знаете это. В следующий раз будет одиночное заключение, а потом… — Он замолчал. — Вы озадачили меня, Брэнд. А я, надо сказать, не люблю быть озадаченным. Мне хотелось бы думать; что я в достаточной мере соображающий солдат. Однако, видно, я не всему еще научился за двадцать лет службы, если не могу сообразить, почему такой сметливый парень вдруг решил сдаться. — В глазах Брэнда вспыхнул огонь, и Дэмон понял, что добился того, что хотел. — Мне показалось, что вы смелый парень и сломить вас не так-то просто, что вы один из тех солдат, которые ни за что не позволят унизить себя… Неужели я ошибся в вас, Брэнд?
В палатке наступило молчание. Индеец погладил вспухшую переносицу.
— У меня есть причины на это, — пробормотал он.
— Согласен. Но зачем же позволять им беспричинно губить себя? Почему хотя бы не попробовать постоять за себя в честной борьбе?
— Я и так борюсь…
— Да, но не с теми, с кем нужно, и не так, как нужно. Что вы скажете о Макклейне?
Опять молчание. Брэнд переставил ноги так, чтобы цепь не давила на лодыжки, и недоверчиво посмотрел на Дэмона.
— Куда вы клоните, капитан?
Дэмон улыбнулся:
— Я сказал вам. Я не люблю ошибаться в людях. А уж если ошибаюсь, то хочу знать, почему такое происходит. Это моя гордость, если хотите. А куда клоните вы, Брэнд?
