Она бросила их мне на колени. Я растерянно взял их в руки. Это были две красивые, прекрасно сделанные резиновые женские груди нежного естественного цвета. Я онемел. Все, что мне оставалось, – это поднять на нее ошеломленный взгляд. Она смотрела на меня с вызовом, широко расставив ноги и упершись руками в бока. Она твердо встретила мой взгляд. Я посмотрел на ее грудь. Она была плоская, совершенно плоская, как у настоящей плоскогрудой шлюхи.
Машинально я снова взял резиновую грудь и стал рассматривать. Потом я бросил ее на стол. Она упруго запрыгала по крышке стола.
– Ну что? – спросила она.
Я пожал плечами. Я был все еще ошарашен и не мог вымолвить ни слова.
Потом я заметил на столе коробку. Пододвинув ее, я сказал:
– Это для тебя подарок. Открой его.
Она спокойно открыла коробку. Без каких-либо комментариев или эмоций она рассмотрела лифчики и натянула один из них на резиновые груди. Она посмотрела на меня с лукавой улыбкой.
– Тутси, – сказала она, – спасибо тебе, они чудесно подходят.
Она подняла их, чтобы я мог рассмотреть получше.
– Да, – пробормотал я.
Она подошла поближе к моему креслу. Улыбка гуляла на ее губах. Ее глаза светились страстью. Она взъерошила мне волосы.
Она сказала:
– Мой Тутси разочарован?
Я взглянул на девушку, стоявшую прямо передо мной. Разочарован ли я? Я задумался об этом. Разочарован чем? Я смотрел на нее, чувствуя симпатию, даже восхищение. Она была очаровательна в своей огромной зеленой шляпе, длинных перчатках и белых атласных трусиках. Несмотря на нелепость этого наряда, она выглядела неотразимой. Она внимательно смотрела на меня большими зелеными глазами, пытаясь понять мое настроение.
Я посадил ее к себе на колени. Ее голое, теплое, чуть благоухающее тело тесно прижалось к моему. Ее пальцы все еще бродили в моих волосах. Она поцеловала меня в щеку.
– Ты – милый, – прошептала она. Потом поцеловала меня еще раз. – Ты правда не сердишься, что твоя малышка оказалась такой глупой?
– Сержусь? Я думаю, что ты самое чудное и милое создание.
Я поцеловал ее.
– Знаешь, – сказала она, – ты мне очень нравишься – у тебя такой спокойный характер. Готова поклясться, что ты никогда не сердишься. – Она продолжала играть моими волосами. – Правильно?
– Никогда.
– Ты из тех людей, что и мухи не обидят, правда?
– Правда. Я не выношу насилия. Это у меня в крови.
Я подумал, не приняла ли она лежавший у меня в кармане нож, на котором как раз сидела, за что-нибудь другое.
– Ты – очень мягкий человек, и я знаю почему, – сказала она с улыбкой.
– Почему?
– Потому что ты еврей. А еврейские мужчины – все такие мирные и уравновешенные.
– Да, все без исключения.
– Ты мне нравишься, – промурлыкала она. – А тебе нравится твоя шикса?[28]
– Да, нравится. Ты очаровательна и неотразима.
Она заурчала, как котенок, продолжая ерошить мне волосы.
Она покрывала мне лицо влажными теплыми поцелуями. Потом, в какой-то момент, мы посмотрели друг на друга и разразились смехом. Мы смеялись, не останавливаясь; она гонялась за мной по комнате, размахивая у меня над головой резиновым бюстом, пока мы оба не обессилели от истерического смеха.
Она собрала свои чулки, туфли, сумочку и платье и отправилась в ванную. Я услышал шум душа. Я вытянулся на диване и стал ее ждать. Через полчаса она вернулась, улыбаясь. Она выглядела миловидной и изящной. На ее лице появилась свежая косметика. Она оказалась полностью одета, не считая шляпы и перчаток. Ее роскошные черные волосы были собраны на голове в красивую прическу.
– Ты похожа на прекрасную королеву, – пробормотал я.
Она протянула мне свою теплую голую руку:
– За это, Тутси, можешь поцеловать мне руку.
Я прижал к губам ее нежные пальцы.
– Развлекайся как хочешь. – Я кивнул на виктролу, книжные полки и маленький бар. – Я буду через минуту.
Я пошел в ванную. Приняв душ, я оделся и вышел через пятнадцать минут. Я позвонил по телефону шеф-повару и сказал:
– Все в порядке, можете подавать, как только будет готово.
Через двадцать минут два официанта вкатили к нам столик с ужином и шампанским.
Еда ей понравилась. Мы вели приятный разговор и оставались приличными и сдержанными до конца вечера.
Когда она направилась к двери, я открыл ее сумочку и бросил туда пятидесятидолларовый банкнот.
Она улыбнулась, присела и сказала:
– Благодарю вас, сэр.
Она стояла в открытой двери. Минуту мы молча смотрели друг на друга. Потом она оказалась в моих руках. Я закрыл дверь. Я поднял ее на руки и отнес в спальню. Я выключил свет. Мы разделись и легли в постель.
Я встал в половине пятого, принял душ и оделся. Я уже уходил, когда она проснулась.
Она улыбнулась и позвала:
– Тутси.
Она протянула ко мне руки. Я наклонился и поцеловал ее. Она задержала меня на секунду. Она прошептала:
– Я люблю тебя, Тутси.
Я посмотрел на первую женщину, которая сказала мне эти слова, так просто и естественно. Я сел на край постели и взял ее за руку. Мы долго смотрели друг на друга. Рассыпанные волосы обрамляли ее лицо. Румяна, тушь и помада потекли и смазались.
Она улыбнулась и повторила:
– Тутси, я люблю тебя.
– Хочешь быть моей постоянной девушкой?
– Да, хочу.
