Дзон! – Мы уже привычно чокнулись и опрокинули стопки в себя. После чего народ так же привычно ухватил пальцами лук из маринада и, картинно занюхав, зажевал. Я самодовольно ухмыльнулся – отдрессировал народ!
– Эх-х… знаешь, Роми, а как-то оно хорошо, – мечтательно выдал Шон. – Вроде на разных пати бывал, на одном даже фонтан с коньяком был, а у тебя… – он прищелкнул пальцами, – приятно как-то. Ну, то есть…
– Душевно, – подсказал я ему.
– Во! Точно сказал, – Шон сложил пальцы «пистолетиком» и показал на меня. Я усмехнулся – работает. Давно замечено – умиротворение начинает наступать именно с третьей рюмочки водочки. А мы как раз сейчас приняли по третьей. Стартовая пошла, когда мы выложили шампуры с первой порцией шашлыка на мангал. Вторая – после того как порция дошла. А третья – вот сейчас…
– Ладно – дуйте за салатами! – махнул я рукой и принялся переворачивать шампуры с новой порцией шашлыка другим боком. Так что даже не заметил, как рядом нарисовалась фон Уинверт:
– Вот, держи – твои салаты!
Я отвлекся от шашлыка и принял тарелку от улыбающейся Эллен.
– Как поохотилась? – с усмешкой поинтересовался я. Фон Уинверт в ответ так же расплылась в улыбке и выставила вверх большой палец:
– Отлично! Фотографии Арни и остальных, сосредоточенно нанизывающих мясо на эти твои… как это… шамшуры?
– Шампуры, – поправил я.
– Ну да… а также твоей жены в компании английской топ-модели, актрисы, первой в Голливуде получившей гонорар в десять миллионов долларов, и племянницы президента Кеннеди, которые вместе режут салаты, точно заинтересуют многие издания. Так что я неплохо заработаю.
– Ну и отлично! – кивнул я и, ухватив вилку, принялся за «оливье». У меня к Эллен сформировалось несколько странное отношение. Нет, поначалу я был в полном восторге от того, что Аленка нашла себе такую подругу. Потому что я помнил, как в прошлой жизни моя жена в какой-то момент отчего-то решила, что плохо получается на фотографиях. Потом ей не понравились ее собственные волосы. Затем кожа. А после сорока пяти она решила, что у нее толстые ноги, и практически перестала носить короткие платья… ну и так далее. Сами знаете, как это бывает у женщин. Фон Уинверт же действовала на мою любимую самым благотворным образом, в процессе любой фотосессии просто засыпая комплиментами и напрочь сметая любые зарождающиеся комплексы. Кроме того, благодаря общению с Эллен моя любимая начала довольно неплохо ориентироваться в мире «высоких» брендов и завела кое-какие знакомства. С Верой Вонг, например. И с Максом Азриа. А то как-то странно – жена мультимиллионера и крутого голливудского продюсера, а носит всякую дешманскую хрень из Walmart, Anthropologie или C&A. Нет, эти бренды вполне неплохи, в прошлой жизни мы с ней как раз нечто такое и носили: C&A, H&M, Zara, Dressmann и все такое прочее – хороший, крепкий средний уровень, но мы тогда и были на этом уровне. А на нашем текущем подобная одежда считалась нам уже как бы не по статусу. И потому точно послужила бы поводом для злословия. Как выяснилось, американцы те еще любители дресс-кода. Шаг вправо, шаг влево – расстрел! Мне-то, по большому счету, плевать, а вот по Аленке это могло ударить… Так что Эллен нам очень помогла, поскольку я во всех этих модных делах не понимал от слова «совсем», а другого квалифицированного «учителя» в данной области у нас не было… Плюс фон Уинверт, так сказать, вывела мою любимую «в свет». Ну, то есть не то что принялась таскать Аленку на всякие там тусовки, балы и пати, а, скорее, ввела в круг завсегдатаев разных светских мероприятий: фотовыставок, художественных биеннале, показов мод, камерных концертов, освободив, кстати, от подобных обязанностей меня. Потому что мне составлять любимой компанию было некогда, а идти куда-то одна Аленка отказывалась категорически… Так что благодаря Эллен у меня даже появилось время на «писать». Потому как с того момента, как я связался с кино, литературное творчество у меня оказалось самым обделенным. А я продолжал упорно считать себя в первую очередь писателем… Так что они даже на показы мод в Лондон и Милан летали без меня!
