Однажды в феврале полностью

Люблю картины. Сама я не рисовала, но с удовольствием посещала выставки и галереи, когда хотелось простого вдохновения, и в этом искусство для меня являлось неким спасением. Как и любой другой человек, я сталкивалась с эмоциональными потрясениями, будь то трудности в семье, личностные проблемы и прочее. Лицезрение картин давало разные оттенки эмоций независимо от того, что изображено на холсте – пейзаж или абстракция.

Укутавшись в белоснежное одеяло, я подошла к окну и, глядя на суматошный Нью-Йорк почти с высоты птичьего полёта, задумалась о сегодняшнем дне и слегка заволновалась.

«Может, не стоит идти на эту вечеринку к Джейн?»

Моя единственная подруга недавно узаконила свои отношения и в скором времени та же участь ожидает меня. До сих пор в это трудно поверить. Ведь ещё совсем недавно мы с Джейн так беззаботно проводили дни, а теперь у каждой из нас своя жизнь. Но Джейн хотя бы испытывает то прекрасное чувство – счастье. В отличие от меня, у которой имелся жирный минус в характере: делить всё на чёрное и белое, где при выборе действий или размышлений меня бросало по двум полюсам. Отсюда и часто менялось настроение: от хорошего и активного до поникшего и депрессивного. Но под всем этим «тяжёлым занавесом» скрывалась тонкая и нежная натура, которую мало кому удавалось разглядеть.

Сбросив одеяло, я швырнула его на кровать. Мне нужен горячий кофе и быстрый перекус. Выйдя из спальни, я направилась на кухню – моё любимое безмятежное место, где могла насладиться утренним кофе, размышляя о постоянно меняющемся горизонте мегаполиса.

Сделав глоток капучино, меня отвлёк телефон. Кто ещё кроме Брендона мог позвонить мне в такую рань. Порой его не волновало вовсе – сплю я или нет, когда он в разъездах.

– Привет, дорогая, как ты? – немного уставшим тоном произнёс он.

С тех пор как Брендон улетел в Чикаго по работе, мы не виделись уже более полумесяца.

Вуд мог параллельно вести около двадцати дел.

Своими усилиями и достигаемыми результатами – выигранных им процессов, Брендон сделал себе «громкое» имя, сформировав свою репутацию, и на данный момент имел самый высокий рейтинг в правовой сфере США, а также твёрдый статус адвоката.

Но два года назад Брендон едва не запятнал свою честь, когда частое упоминание его имени в средствах массовой информации, посчитали за самопиар. И тогда его мать, занимая верхушку информационного агентства, вовремя пресекла прессовую шумиху.

В период его частого отсутствия, FaceTime или обычные звонки уже воспринимались как должное.

Когда-то по его рассказам Вуд числился в полицейской академии, но не получил даже и шерифа, поскольку он с трудом осваивал навыки обращения с оружием и прочие физические требования.

– Привет, Брендон. Я жду звонка от кузена. Он едет со мной к Джейн, – кидаю взгляд на тарелку с салатом из авокадо и свежих овощей и пододвигаю к себе ближе.

– А я думал, Райан в Англии…

– Прилетел сюда на пару дней, но завтра он уже обратно, – поджимаю губы и шумно вздыхаю, дав понять, что не в духе.

– Ну и к чему огорчения, когда твой кузен-эрудит очень даже неплохо впишется в вашу компанию. Но слишком откровенно туда не одевайся.

– Может, мне в таком случае уже арабскую абайю на себя напялить? – накалываю вилкой кусочек авокадо и тащу его в рот.

– Дорогая, я в отлёте, как мне не волноваться за тебя? Да, я сожалею, что не смог прилететь в назначенный срок, но и дело бросить тоже не могу, которое, кстати, уже почти завершил. Слишком запутанно всё было…

– Это не самое долгое дело, над которым ты работал. Но я тебя поздравляю… – без интереса выдала, жуя салат.

– Ладно, любимая, не злись. Завтра я уже прилетаю, но давай договоримся, что хотя бы раз в три часа я буду получать от тебя сообщения, – в голосе Брендона слышалась требовательность.

– Это контроль? – с этим вопросом пропал весь аппетит, и я положила вилку на тарелку.

– Безопасность. Разве я много прошу от своей невесты?

– Хорошо…

– Вот и прекрасно. Ладно, не буду тебя задерживать. Да и мне ещё предстоит поработать над кучей бумаг для моего подсудимого, а я ещё даже не спал.

– Да… Брендон… хорошо…

– Люблю тебя. Кстати, если хотите, моя мать может отвезти вас с Райаном обратно домой?

– О, нет, не нужно беспокоить миссис Вуд! – едва не выкрикнула я, представив, как выслушивала бы всю дорогу её нотации о нарушенных правилах одного бокала.

– Хорошо, дорогая, тогда увидимся завтра. Целую.

– Увидимся, Брен… – не успела я даже договорить его имени, и положила телефон на стол. Он всегда занят. И день. И ночь.

С Брендоном мы познакомились на выставке картин в Гранд-музее. Когда я разглядывала одну из композиций, мужчина подошёл ко мне и с угрюмым выражением лица сказал:

« – Мисс, что Вы тут рассматриваете? Это же полная безвкусица. Разве Вы не находите, что это искусство пахнет искусственно?»