– Майкл, но ты же обещал мне, что сделаешь всё, чтобы я безо всякого обучения в Нью-Йоркской Академии стала кинозвездой! Твою мать, я что, все эти полгода зря трахалась с тобой?
Чувствую, как закипает в венах кровь.
– Нет, придурок! – словно отвечает мне в ответ. – Значит, ты кидаешь меня? – короткая пауза. – Ну и катись к чёрту, найду другого! Жаль, что вчера не откусила тебе член, старый козёл!
Эго прищемило так, что, стиснув зубы, я услышал отвратительный щелчок челюсти. Сканирую женскую спину и даже не могу передать, какое количество ненависти пылает в моём взгляде.
Андж агрессивно швыряет девайс в сторону, смахивает со стойки рокс, и я в роли зрителя, что в предвкушении семейных разборок на увлекательном ток-шоу, осыпаю её ленивыми аплодисментами.
Вот она – драматичная нота любовного финала с заставкой чёрного экрана
– Привет… дорогая… – ехидно выдаю ей, воображая, как огромная гостиная медленно проектируется в анатомический театр.
– Дин?! А как… ты…
Беги она сейчас с места и, скрывшись с глаз, клянусь, моим навигатором к находке стал бы её бешеный пульс от волнения.
– Любимый, что ты говоришь такое… – выдаёт глупую улыбку, сминая пальцы до хруста, открыто нервничая. – Я… репетировала одну из придуманных мною ролей, ведь я же обещала, что завяжу с танцами в баре, вот… начинаю… Как тебе? Здорово, вышло, правда?..
– Прости, но оваций моих тебе здесь не сорвать.
– Не поняла? – взяла Андж напором, нахмурившись.
Конечно. Ведь лучшая защита – нападение.
– Зато я понял, как ты, помимо чёртовых танцев, оказывается, спокойно трахаешься у меня за спиной со всякими ублюдками, которые просто тебя покупают, обещая бросить Голливуд к ногам, – кидаю ей в лицо уже неопровержимые факты, но Анджелина, в наглую уставившись, продолжает смотреть на меня как на идиота.
– Ты в своём уме? Я тебе только что объяснила, что значил этот разговор. Не веришь мне, позвони моей подруге Одри и пусть она подтвердит свою роль некого Майкла! Никто меня не покупает, что за чушь! – выдала она на одном дыхании. – Лучше расскажи, как у тебя день прошёл в Саратоге Спрингс? – пытается дёшево сбить с толку, а я закатываю глаза, ощущая, как атмосфера вокруг меня начинает накаляться, а скользкая женская ложь выворачивать меня наизнанку.
– Хорошо. Дай мне свой телефон, – спокойно требую я.
– Дин… нет… – отпирается она и начинает медленно отступать назад.
– Андж!.. – она вздрагивает и зажмуривает глаза от моего грубого диапазона в голосе. – Дай. Мне. Свой. Телефон.
Никогда не имел привычки проверять её девайс, но, видимо, сегодня настал этот момент. Она поднимает его с пола и несёт мне. Я вижу, как откровенно дрожит её рука, когда Андж подаёт мне свой немного треснувший Blackberry.
Разве человек нервничает, когда ему нечего скрывать?
Смотрю последние вызовы и вижу имя в исходящих –
– Однако интересное имя у твоей подруги…
– Андж, я занят! Захочешь отсосать перед моим отлётом, позвони мне завтра, может и найду для тебя какой-нибудь эпизод, – мужик бросил трубку, а я слышу, как стальной корпус телефона от сжатия моей руки начинает трещать.
Приподняв брови на жалкий голос, я швыряю её телефон куда-то в сторону. Не выдержав натиска, хватаю Андж и перетаскиваю на диван не в лучших для неё целях.
Я никогда не причинял физической боли девушке.
Но на женский пронзительный крик в мозгу вовремя что-то щёлкает, и я останавливаю руку в паре дюймах от её лица, на котором столько слёз и хоть бы одна была искренней. Тушь чёрными ручьями безостановочно течёт с её глаз.
Жалкое зрелище.
– Я сейчас с превеликим удовольствием окунулся бы в прошлый век, где неверных женщин продавали, как рабынь на рынке любому желающему, но для тебя я бы лично изобрёл самую жестокую, извращённую казнь! – прижав к дивану, шиплю с презрением ей в заплаканное лицо, твёрдо проговаривая каждое слово.
Из последних сил сдерживаюсь не совершить убийство первой степени.
Смотрю на неё и понимаю, что если я сейчас не слезу, то совершу непоправимые дела. Никак не могу избавиться от липкого желания прикончить её.
Убираю руки, надменно отступаю назад, ухмыляясь. Она приподнимается с дивана, сползает на пол и стыдливо прячет лицо в ладони.
– Дин, правда, я ни в чём не виновата, я не знаю, что ещё тебе сказать! – сквозь истеричный плач говорит она, а я хватаю её под локоть и ставлю на ноги, глядя на неё ожесточённым взглядом.
– А кто же, блядь, тогда здесь, интересно, по-твоему, виноват?! – разгневанно кричу на весь дом и, оттолкнув Анджелину от себя одной рукой, переворачиваю стеклянный стол.
