В груди запекло.
– Почему же… знаю. Только они расстались.
– Кто? Они? – удивлённо протянул Зак, а затем он рассмеялся глухим раскатистым смехом, и снова сделал глоток виски. Парень изучающе смотрел на меня, словно психолог на приёме. Мне же казалось, что он хотел развести грязь в своих каких-то мерзких целях. – У них скоро свадьба, накануне которой они поссорились. А сейчас, наверное, мирятся. Любовь, что поделаешь…
– Тебе-то откуда знать?
– Об этом вся Саратога Спрингс знает. А я там знаю больше всех.
– Ты мало того, что подслушиваешь чужие телефонные разговоры, так ещё и хуже поганой сучки собираешь сплетни по всей Саратоге?
Зак, поставив пустой рокс, нервно хрустнул пальцами.
– Полегче. Никакие сплетни я не собираю! – Зак подозрительно шмыгнул носом, а на лбу выступил пот.
Парень начал меня пугать. Разговор вести с ним дальше было бессмысленно. Уверена, между ним и Дином на военной базе просто имелись какие-то свои стычки. Как это бывает в любых социальных сферах, когда возвышенные личности вызывают зависть у тех, кто стоит ниже на несколько ступень. Разносят слухи и пилят твой пьедестал с диким желанием сломать его.
– Всё. Будь добр, избавь меня от своего общества и свои доводы оставь при себе. А не то завтра твоё и без того низшее звание упадёт ниже ватерлинии.
Зак настолько изменился в лице, будто в нём проснулась другая личность.
– Слушай, ты…
В следующую секунду я охнула, когда Зак грубо схватил меня за руку.
От его неожиданного действия мои пальцы свободной руки прошлись по пустым бокалам, и часть сосудов с главного сервированного стола повалилась на пол. Звон разбитого стекла привлёк к себе внимание гостей.
– Эй, а ну отпусти её руку! – твёрдо произнёс Алекс, а рядом стоял его приятель Джеймс.
– Пожалуйста, пусть охрана выведет его отсюда! – взволнованным и в то же время напуганным тоном ответила я.
– Да убери руки, Алекс! Я сам! – протестовал он.
Слова Зака Томпсона в глубине души не давали покоя, но я всячески старалась отогнать от себя дурные мысли, надеясь, что всё именно так, как перед уходом мне говорил Армстронг…
Несмотря на грязное прошлое в отношениях с Андж, я не мог проигнорировать происходящую ситуацию, это не в моих правилах характера. Какую бы боль мне не причинили, всё равно не мог оставить в беде человека.
Я не рассказал Алексу всех подробностей касательно разрыва с Андж, потому что не из тех, кто любит делиться своими проблемами. Да и к чему, когда я уже заинтересовался другой девушкой.
Но не всё так просто. Препятствие. Адвокат. Чёртов Брендон всё портит.
Однако что-то подсказывало мне, что их отношения и будущий брак не по любви… По крайне мере, мне так казалось со стороны Мелиссы… Ведь, как только она произносила его имя, так её глаза тут же меркли и застилались мрачной пеленой. А глаза всегда были зеркалом души.
Спустя некоторое время я сел в такси и двинулся в сторону дома Одри. То, что подруга Андж в истерике сказала мне по телефону, просто не укладывалось в голове…
Всю дорогу я пытался дозвониться до девушек, но трубку никто не брал, а я не имел даже малейшего понятия, что там происходило в доме подруги Андж.
– Да отвечай же ты, твою мать! – злился я и переживал одновременно.
Поздний звонок в дверь. Андж с дрожащими губами и заплаканным лицом на пороге держала в руках два чемодана. Я перед ней гордо подняла голову и, осуждая взглядом, скрестила руки на груди, когда открыла входную дверь.
– Можно я у тебя поживу какое-то время?.. – всхлипнула Андж и вздрогнула. – Мы… с Дином поссорились… – неубедительно прозвучали её слова, и я поняла, что она доигралась.
Андж расположилась в комнате. И, видимо, не в силах тащить на себе душевный груз, распаковывая вещи, начала:
– Наша идиллия в отношениях с Дином рухнула, как и предстоящая свадьба. Всё развеялось в прах, но я не собираюсь с этим мириться, – обидчиво произнесла она, запихивая очередную блестящую шмотку в шкаф.
– Дин всё-таки тебя застукал? – спросила я, качая головой, будучи зная, как Андж уже довольно давно проявляла чрезвычайное внимание к одной из частых персон мужского пола в «Магнетик Филд».
– Да, – её взгляд было чересчур задумчивый и в то же время обеспокоенным, но не без оттенков стервозности.
– А я говорила, что твои распутства ни к чему хорошему тебя не приведут!
