Ветер утих. Крупные хлопья снега осыпали Центральный парк, беззвучно ложась на землю. И только где-то там, за небоскрёбами, на дорогах слышался шум и сигнальные гудки городских машин. Опускался вечер, и на улице зажигались тысячи ярких огней, погружая жителей, как всегда, в привычную для них атмосферу мегаполиса.
Дин молча курил, окунувшись в свои мысли.
– Ты как? – спросила я.
– Нормально.
Его скупой ответ дал понять, что Дин всё ещё злился.
– Вот как задницей чуял, что не стоило туда ехать! – начал он, видимо желая выплюнуть тот гнев, что всё ещё сидел в нём. – Не удивительно, что её приход к Джеймсу был подстроен его девчонкой, – Дин постепенно сглаживал свой агрессивный пыл, возвращаясь к спокойной интонации. – Долбаная стерва. Даже Луиза и Одри для неё марионетки, а ни какие не подруги, – он усмехнулся и бросил окурок в урну. – Кусок ничтожества, – Дин взглянул куда-то вдаль и хотел снова достать из пачки сигарету, но не стал и убрал пачку «Мальборо» в карман.
– Ты правда любил её?
– Любил, пока она не обменяла гроши на любовь. Да и ты сама всё слышала… – он остановился, а вместе с ним и я. И тогда Дин развернулся ко мне. – Прости, что тебе довелось услышать такую кучу дерьма.
– Ты здесь не виноват. Они сами припёрлись.
– Да, но мне всё же чертовски стыдно.
– Тебе нечего стыдиться. Ведь ярлыки фальши и грязи висят на ней, а не на тебе… так что… – я робко пожала плечами, видя, что Дин не в восторге от того, что произошло в доме Джеймса.
– Да, ты права… Ладно, Мел, наверное, нам пора прощаться.
Его слова заставили меня мгновенно поникнуть, и я не удержалась в следующем:
– Не хочешь заехать ко мне? – Дин удивленно приподнял брови. – Я сейчас живу одна. Мать в Лос-Анджелесе, а отца у меня нет… – опустила я голову, вспоминая о когда-то счастливой семье.
– Погиб?
– Боже, нет. Отец живет в Италии, со своей новой пассией… С матерью они уже как несколько лет в разводе. И мало того, что он не оставил нам практически ничего, кроме дорогой квартиры и мизерного состояния, так ещё все связи обрубил… как-то так…
– Прости, сам не понял, что спросил, просто вспомнил о своём отце,
– Ничего себе… Если захочешь, об этом поговорить то я выслушаю тебя…
– Может быть. Мать в Лос-Анджелесе живёт?
– Нет, улетела на месяц в командировку. Здесь в Нью-Йорке она работает в издательстве.
– Лос-Анджелес… – он тяжело вздохнул, словно его окутали какие-то воспоминания прошлого.
– В чём дело?
– Мой родной город…
– А я думала ты здешний. Ну так что? Едем?
Нахмурив лобные мышцы, Дин непонимающе взглянул на меня и уверенно сделал шаг ближе.
– С чего такая доброта?
– Ну… скуки ради же…
– Мел, я тебе не шут.
– А я и не прошу тебя развлекать меня. Просто побудь со мной… И, если хочешь, можешь остаться на ночь…
В висках от сказанного запульсировало до боли, а в ушах был слышен стук своего сердца. Но я никак не могла попрощаться с его янтарными глазами, что так сияли теплотой и холодной строгостью одновременно.
– То есть, я для тебя уже не подозрительная личность? – прикусив губу, он притянул меня к себе и я ладонями упёрлась в его грудные мышцы, ощутив всю их стальную мощь, едва не охнув.
– Отчасти.
– А ты не боишься, что ночью я могу не отдавать отчёт своим действиям?
– Типа храпеть? – сорвалось смехом с моих губ, но этот смех больше выражал защитную реакцию.
– Нет. Типа толкнуть тебя на постель и делать с тобой всё, что захочу…
Ноги и всё тело на какое-то время будто залило свинцом от того, с каким соблазном Дин произнёс каждое слово. И даже не заметила, как его рука нежно обхватила мою челюсть, а большой палец так лилейно скользил по моей нижней губе.
– Знаешь, что?.. – снова истеричный смешок вырвался наружу и я убрала мужскую руку. – Видишь вон того взлохмаченного голубя, который ближе к тебе? – указала я пальцем на стаю птиц разгуливающих по заснеженному парку.
– Ну.
– Так вот, эта птица пугает меня куда больше, нежели твои грязные мысли, к которым я, кстати, порядком уже привыкла. Но не обольщайся, ничего этой ночью у нас не будет.
– Ну значит следующей, – обхватив руками, Дин забросил меня на своё плечо и понёс вдоль парка. Я вскрикнула от неожиданности и, заливаясь смехом, стала брыкаться и хлопать брюнета по спине.
– Сейчас же, поставь меня на землю! – продолжала я молотить парня.
– Клянусь, с такими бойцовскими замашками ты бы уже с лёгкостью могла стать авторитетом какой-нибудь Нью-Йоркской банды Гарлема…
Сегодня я уже видела в каком гневе мог прибывать Дин. И иногда казалось, что он за долю секунды мог превратиться в психопата. Понятное дело, что любому гневу должна послужить веская причина. Да и мне не следовало провоцировать его лишний раз.
***
– Проходи, – пропустив его вперед, я захлопнула входную дверь квартиры.
– Довольно эстетично. Как будто зашёл в гости к Майклу Блумбергу.
