Тому не понравились эти слова, они не предвещали ничего хорошего. Но Гарет не слушал Кэлвина, он направился ко второму выходу, расположенному за кабинетами надзирателей Блока Д. Том слышал, как он дёргает дверь, а потом раздалась ругань, такая яростная и отдающая безвыходной тоской, что ему стало не по себе. Всё, что происходило вокруг, пугало его, но видеть Гарета вот в таком состоянии было ещё хуже. Если такой человек, как помощник шерифа Гарет Хендерсон, терял хладнокровие и присутствие духа, это могло означать только одно: всё очень и очень плохо.
Не прошло и полминуты, как Гарет вернулся, теперь его лицо не было красным, оно было бледным, будто с него выкачали всю кровь, а глаза сверкали пугающим огнём.
– Это сделал ты? – спросил он у Джерома. – Это ты закрыл двери?
– Да.
Одно это простое слово подвергло всех в ступор, даже Гарет приоткрыл рот. Том чувствовал, что все боялись этого человека, сидящего в клетке, все знали, что он опаснее гремучей змеи, но явное проявление силы всё же удивило, если не поразило их. Тому подумалось, что каждый из них в глубине души надеялся, что его страхи беспочвенны, что это просто тревожное настроение, вызванное ураганом. Но теперь они знали, что это не так.
– Зачем ты это сделал? – спросил Гарет и задал вопрос, который волновал его куда больше. – Тот крик – это твоих рук дело?
Джером только улыбнулся и развёл руками.
– Отвечай! – закричал Гарет, теряя терпение. – Отвечай! Отвечай, когда я спрашиваю тебя!
Он выхватил свой револьвер и направил его на Джерома. Том испытал благоговейный страх и уважение к оружию, хотя видел лишь чёрный длинный ствол. Но при этом задался вопросом, почему его кожа покрылась мурашками.
– Ты что делаешь, Гарет? – в голосе отца Том уловил нотки изумления и чего-то ещё, что было спрятано намного глубже. – Опусти оружие.
Рядом с Гаретом оказался МакКинли, положил свою большую волосатую руку на револьвер Гарета, практически закрыл им весь револьвер.
– Не стоит, – тихим, невероятно спокойным голосом проговорил маршал. – Я бы и сам с большим удовольствием застрелил этого сукина сына, но подумай: что ты будешь делать, когда убьёшь его? Мне совсем не хочется сажать тебя в соседнюю с ним клетку, совсем не хочется, но я это сделаю, если ты пустишь в ход оружие, можешь мне поверить.
Том видел, как напряглась рука МакКинли, которая держала руки Гарета, а вторая его рука легла на рукоять его собственного пистолета. Воздух в Блоке стал неожиданно тяжёлым, густым как патока. Том почувствовал, что напряжение так велико, что в любой момент может случиться что-то ужасное. Он даже забыл, что должен дышать.
На мгновение Тому показалось, что Гарет не отпустит оружие, и тогда МакКинли убьёт его. Том заметил, что сам про себя шепчет: отпусти, пожалуйста, отпусти, и будто послушавшись его слов, Гарет медленно и неохотно опустил свой револьвер. Его мышцы расслабились, и он едва не упал. Упал бы, если бы МакКинли не поддержал его. Том же испытал такое чувство облегчения, что сам чуть не потерял равновесие.
– Минутка драматизма закончилась? – со скукой в голосе спросил Кэлвин. – Теперь все готовы выслушать, то, что я скажу? Собственно, разве не за этим вы сюда пришли? Чтобы понять, что мне от вас нужно? Так вот я готов это сказать. Но мне нужны все, кто находится в тюрьме, абсолютно все, у кого есть уши и кто может слышать.
– Почему мы должны слушать тебя? – задал вопрос судья, и Том удивился тому, как спокойно звучит его голос. Несмотря на ситуацию, ему каким-то образом удавалось держать себя в руках и не поддаваться страху и медленно растущей панике.
– Потому что иначе я убью всех, кто находится за стенами Блока А, – улыбнулся Джером, но его глаза оставались не просто серьёзными, они были отчуждёнными, холодными, как два уголька. – А вы никак не сможете этому помешать. Можете проверить, и посмотрите, что получится.
– Не слушайте его, – внезапно подал голос Лоуренс. – Он пытается манипулировать вами. Он никогда не расскажет вам своих мотивов, поэтому вы не должны делать того, что он хочет.
Лоуренс вместе с остатками банды Соммерса находился в клетке. Он подошёл к самому проходу и сжал толстые стальные прутья руками с такой силой, будто хотел раздавить, сломать их. Его глаза сверкали.
Джером усмехнулся на его слова, но от Тома не укрылось, как опасно блеснули огоньки глубоко в его глазах.
– Позвольте мне вам кое-что показать, – сказал Кэлвин и похлопал по своей поношенной, видавшей так много дорог сумке, лежавшей рядом с ним на кровати.
– Этого не может быть! – воскликнул Гарет. – Как сумка попала к тебе? Я же сам видел, что она лежала здесь.
Гарет указал на пустой стул, на котором должна была лежать сумка. Все с недоумением посмотрели на него. По взгляду отца Том понял, что судья не верит Гарету. Похоже, он всё меньше доверял помощнику шерифа.
– Я тоже видел её, – неожиданно поддержал Гарета немолодой надзиратель, которого МакКинли отрядил охранять Кэлвина. – Я видел, как сумка лежала на этом самом стуле. Я ещё удивился, как она здесь оказалась, потому что не видел, чтобы её кто-то нёс сюда.