– Мощная штука, – сказал он и внезапно почувствовал, что у него нет ног. Точнее, ноги у него были, но они перестали его держать. Крис начал медленно сползать, с некоторым отрешённым изумлением осознавая, что в груди чуть выше живота у него торчит рукоять ножа.
Последним, что он услышал в своей жизни, был полный отчаяния, ужаса и боли крик Луны.
ТОМ
Чудовищный крик вспорол шум урагана и все, кто стоял в Блоке Д, вздрогнули и одновременно, не сговариваясь, посмотрели на Кэлвина, потом перевели взгляд на выход. Действовали они совершенно инстинктивно, не раздумывая. Все они, каждый из них на подсознательном уровне понимал, что Кэлвин самый опасный человек, находящийся в тюрьме, они ожидали угрозы именно от него. Но Кэлвин сидел на своём месте и чему-то загадочно улыбался, поэтому, удостоверившись, что виновником крика является не он, все переместили внимание на выход соединяющий Блок Д и остальную тюрьму.
Том видел, как маршал МакКинли посмотрел на помощника шерифа Гарета. Том не знал этот взгляд, но ему казалось, что он понял его значение. Взгляд маршала говорил: «Ты иди и выясни, что случилось, это твоя обязанность. За человеком в клетке мы присмотрим сами».
Очевидно, помощник шерифа тоже именно так и истолковал этот взгляд и, махнув головой другому помощнику шерифа Томпсону, они направились к выходу. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как тяжёлая металлическая дверь за спиной Тома захлопнулась с такой силой, что мальчик даже не ощутил дуновения ветра своей спиной и шеей. Почувствовав на плече руку, поднял голову, увидел, что это отец стоит рядом с ним. Только что его не было, и вот он уже здесь. Судья схватил Тома и притянул к себе. И только оказавшись в объятиях отца, Том осознал, что стой он хотя бы на метр ближе к двери, его бы, наверное, просто расплющило между дверью и стеной, а может, разрезало на две равные половинки. По дрожи рук отца Том понял, что эта мысль посетила и его тоже.
Гарет и Томпсон подбежали к двери и старший помощник шерифа (или уже шериф) дёрнул её за ручку. Том видел, что дверь не только не открылась, она даже не колыхнулась.
– Закрылась на замок? – предположил Томпсон.
Гарет поднял голову и посмотрел на внушительных размеров засовы.
– Нет, они открыты.
Гарет опять дёрнул дверь, но она не поддалась.
– Помоги мне, – сказал он помощнику Томпсону, и они принялись дёргать большую ручку уже вдвоём. Том видел, что Гарета злит сама ситуация, что он не может открыть дверь. Его лицо раскраснелось от натуги, и он дёргал, яростно вкладывая всю свою силу. К ним подошли другие мужчины, МакКинли, надзиратель, и все стали дёргать дверь по очереди.
– Может, заклинило от удара? – предположил МакКинли.
Но обследовав дверь, они так и не смогли выяснить, что именно послужило тем, что дверь перестала открываться. Гарет с красным от стараний и злости лицом повернулся к судье.
– Здесь есть ещё выход?
– Только через зал с электрическим стулом.
Гарет кинулся туда, но по зданию разнёсся новый грохот, и прежде чем стих его звон, Том понял, что это захлопнулась вторая дверь. Он и сам не знал, как это понял, он просто знал это, и всё. А ещё он знал, что это дело рук Кэлвина, и один из грабителей, кажется, отец звал его Лоуренсом, тоже знал это. Том видел, с каким выражением он смотрит в клетку, где сидел Джером.
Гарет как раз пробегал мимо него, когда Лоуренс схватил его за руку. Гарет с удивлением посмотрел на грабителя, а затем выдернул свою руку из его хватки.
– Почему он всё ещё не в клетке? – спросил он у Томпсона. – Через мгновение он должен быть уже взаперти.
Потом палец Гарета переместился к Реджине, про которую на несколько минут все забыли.
– И её посади в соседнюю клетку, – приказал он. – Не хватало, чтобы она путалась под ногами.
– Это несправедливо, я ни в чём не виновата! – крикнула Реджина, но когда надзиратель толкнул её в пустую клетку, послушно вошла в неё, а оказавшись внутри, закрыла лицо руками.
– Папа, это Кэлвин, – сказал Том судье.
Судья с недоумением посмотрел вниз на сына.
– Что, Кэлвин? – не понял он.
– Закрыл двери, – терпеливым, уверенным тоном учителя, вправляющего мозги деревенщине, проговорил Том. – Это он закрыл двери, папа.
По глазам судьи Том понял, что отец не верит ему, но в этот момент из клетки Кэлвина раздался смех и хлопки.
– Какой умный мальчик, судья, даже не верится, что он ваш сын, – голос Кэлвина эхом отражался от стен, многократно усиленный. – Наверное, он пошёл не в вас, а в жену.
– О чём это он? – спросил Гарет, он смотрел на судью, а потом повернулся к Кэлвину. – О чём ты говоришь?
Гарета трясло, это было так несвойственно ему, обычно редко теряющему хладнокровие, что все смотрели на него с недоумением, к которому примешивалась изрядная доля волнения.
«Он что-то чувствует, – понял Том. – Чувствует, что случилось что-то плохое».
Он и сам чувствовал схожие чувства, только, возможно, его ощущения были намного слабее чувств Гарета.
– Мы наконец-то подошли к самому главному, – сказал Кэлвин. – К кульминации всего вечера.