Он отправил Тома, но избавиться от сомнений не мог. Он бродил по Блоку А, сам не зная, что ищет, и чувствуя себя сумасшедшим. Его пугало ощущение надвигающейся беды, в тёмных углах и пустых комнатках ему мерещилась опасность. Тени будто следовали за ним по пятам, а в шуме ветра ему слышались голоса.
«Я схожу с ума», – думал Денни, но эта странная ходьба по пустынным коридорам успокаивала его, у него было чувство, что он всё делает правильно. В этот он сам себя чувствовал кладоискателем, оказавшимся всего в одном фунте земли от судндука с сокровищем.
Денни, как и любой человек, столкнувшийся с чем-то неизведанным, испытывал смесь чувств страха, надежды, трепета и ожидания. Вопреки логике,и здравому смыслу ему было интересно, чем всё это закончится. Один раз, в прошлом когда интуиция его подтвердилась, он испытал чувство, похожее на ужас. Но теперь, спустя некоторое время, он понял, что помимо ужаса была и радость или даже восторг. На мгновение он заглянул за дверь, которая всегда была для него закрыта, и теперь жаждал ещё. Бродя в одиночестве и тишине, он мог себе в этом, признаться.
В воздухе витало что-то расплывчато неуловимое, незримое говорящее о близости бури или приближении беды. А может быть, и того и другого вместе. Денни чувствовал этот странный запах, вдыхал его вместе с пыльным, застарелым воздухом тюрьмы и ждал.
Он не знал, сколько времени он вот так бродил по каким-то коридорам, по каким-то лестницам, уже и не понимая, куда идёт и что ищет. Он знал, что должен быть в это время именно здесь, и пока его это устраивало. Ему казалось, что с Блока А стали доноситься крики людей, и ему захотелось посмотреть, что же там происходит, но он не пошёл, оставшись один, наедине с собой. Он знал, что пропускал что-то важное и наверняка интересное, но его роль была совсем в другом, а когда он увидел крадущуюся фигуру Билла, он даже не удивился.
«Я там, где и должен быть», – сказал Дэнни сам себе.
Но Денни поразило, что Билл вообще мог двигаться, не то что шагать. Он видел, как его принесли в блок, и тогда вся грудь грабителя была залита кровью. Это было чудо, что он ещё не умер, а вот то, что он ходил, было что-то куда большее, чем просто чудо. Денни почувствовал, что это был не просто знаменитый грабитель Билл, за ним стояла какая-то сила, непостижимая и могущественная. Это не могло не пугать, но то, что он оказался именно здесь в тот момент, когда Билл вышел из комнаты, заставило его остаться на месте, тут можно было задуматься, а так ли могущественна сила, которая стояла за ним. Денни и задумается, но позже, а сейчас он просто постарался незаметно последовать за ним.
Билл шатаясь шёл вперёд и напоминал сильно выпившего человека, что было не удивительно, если учесть его раны, но ни разу за всё время у Денни не возникло ощущения, что Билл не знает, куда идти, скорее, он даже напоминал человека, твёрдо знавшего свой путь. Вместе они вышли из коридора на лестничный пролёт, и Билл, пошатываясь, начал спуск, Денни на отдалении следовал за ним. В любой момент он мог напрыгнуть на него сзади и оглушить, но какое-то чувство подсказывало ему, что делать этого не нужно, куда полезнее было узнать, что задумал Билл.
Они спустились на этаж ниже, и Билл, толкнув дверь, вошёл в коридор второго этажа. Здесь крики и гул голосов был куда отчётливее, и даже шум урагана отступил на задний план. В Блоке А наверняка происходило что-то интересное и, без сомнений, важное, но у Денни была своя забота, а об остальном он мог узнать и позже. Билл тем временем остановился, и по телу Денни пробежал странный, тревожащий холодок предвкушения. Он понял, что они подошли к самому главному, возможно, за всю эту ночь. Билл стоял у двери, ведущей на кухню, и Денни слышал, как он с кем-то разговаривает. Ничего удивительного, он напоминал лунатика, бродящего во сне. А Денни знал как минимум трёх людей, которые тоже разговаривали во сне. Однажды у него была подружка, которая болтала все ночи напролёт. В первое время это забавляло, но довольно быстро перешло из забавы в раздражающую привычку. Разговоры по ночам часто будили Денни, а потом мешали заснуть. А ещё, пусть Денни и не хотел себе в этом признаваться, было в этом что-то жутковатое.