— Какой там, господин, сейчас танцами не заработаешь. Вот раньше… У людей нет денег, кто станет смотреть танцы? Когда никто не зовет станцевать, работаю в полях и на фермах, в прошлом году косил пшеницу. Что поделаешь, господин, есть-то что-то надо. Я так радовался, что научился танцевать чхоккор-бази в Гайе — он стоит дороже, но никто не хочет его смотреть.
Я пригласил Дхатурию выступить у нас в конторе. Он, как подлинный человек искусства, был склонен к апатии.
Луна уже высоко взошла на небе, а я только попрощался с Рашбихари Сингхом и отправился домой. Когда я выезжал на лошади с их двора, меня вновь проводили выстрелами из двух ружей в знак уважения.
Ночь Дол-Пурнима[71]. Покрытая белоснежным песком дорога, убегая далеко в открытые бескрайние поля, поблескивает в ярком свете луны. Откуда-то доносятся крики какой-то птицы — словно отчаянный зов о помощи несчастного путника, потерявшегося среди ночи в этом огромном безлюдном месте!
Вдруг кто-то окликнул меня сзади:
— Господин управляющий, господин управляющий!
Я развернулся и увидел, что Дхатурия бежит мне навстречу.
— Что такое, Дхатурия?
Он запыхался и некоторое время молча стоял, переводя дыхание, потом смущенно и неуверенно ответил:
— Я хотел кое-что спросить, господин.
— Говори, не стесняйся, — я его приободрил.
— Господин, вы не могли бы как-нибудь взять меня с собой в ваш родной город Калькутту?
— А что ты там будешь делать?
— Я никогда не был в Калькутте, но слышал, что песни, танцы и музыка там в большом почете. Я выучил много красивых танцев, но здесь их некому смотреть, и это меня огорчает. Из-за того, что не исполняю чхоккор-бази, я его уже почти забыл. А как я его учил, вы бы знали!
Я уже выехал из деревни. Кругом пустынные поля, залитые светом луны. Наверное, Дхатурия хотел поговорить со мной наедине, опасаясь, что если об этом узнает Рашбихари Сингх, то ему не поздоровится. Неподалеку стоял в цвету молодой шимул, я спешился под ним и сел на камень рядом, чтобы выслушать рассказ Дхатурии.
— Рассказывай свою историю, Дхатурия.
— Люди говорили, что в округе Гайя в одной деревне живет талантливый Бхитолда́ш, большой знаток танца чхоккор-бази. А у меня было желание во что бы то ни стало выучить этот танец. Я отправился в Гайю и бродил из деревни в деревню в поисках Бхитолдаша. Но никто не знал, где он живет. В конце концов однажды вечером в каком-то амбаре с буйволами, где я собирался переночевать, я услышал разговор местных скотоводов о чхоккор-бази. Была глубокая ночь, стоял жуткий холод. Я уже устроился на кучке соломы в углу амбара, но едва только услышал про чхоккор-бази, как сразу же вскочил и подсел к ним. Господин, не описать словами, как я был счастлив в тот момент! Будто в одночасье стал талукдаром[72]. От них я узнал, где живет Бхитолдаш — в деревне Тинтанга в тридцати с лишним милях оттуда.
Увлеченный рассказ этого юного мальчика-танцора о поисках учителя захватил меня. Я спросил:
— Что было потом?
— Я пошел туда пешком. Бхитолдаш оказался стариком с длинной седой бородой. Увидев меня на пороге своего дома, он спросил:
— Тебе чего?
— Я пришел выучить танец чхоккор-бази.
Он словно дара речи лишился.
— Разве нынешней молодежи это нравится? Люди совсем забыли этот танец.
Я коснулся его ног и попросил:
— Мне нужно выучить этот танец, я пришел издалека, услышав, что вы его знаете.
На глазах старика проступили слезы.
— В моей семье на протяжении семи поколений исполняли этот танец. Но у меня сыновей нет, и учиться ему никто не хотел, вот так мои годы и ушли. Ты первый, кто попросил об этом. Хорошо, я научу тебя.
— Теперь понимаете, господин, какое это было нелегкое дело? Что толку от того, что танцую здесь перед гангота? В Калькутте люди ценят искусство, возьмете меня туда с собой, господин?
— Приходи как-нибудь ко мне в контору, Дхатурия, мы поговорим об этом.
Довольный, он вернулся обратно.
Я задумался о том, станет ли кто-то в Калькутте смотреть его с таким трудом выученный деревенский танец и что бедняга будет там делать совсем один.
Дар, который преподносит природа своим почитателям, бесценен. Но его не получить просто так, без долгого и преданного служения. А как своенравна эта царица — если уж любуешься, то будь добр любоваться только ею, стоит только отвести взгляд в сторону, и эта гордая красавица больше ни за что не явит тебе свой лик.
Но если ты всецело отдашься ей, эта чаровница щедро осыпет тебя разнообразными дарами, сведет с ума своей царственной красотой и спокойствием, и днем, и ночью будет держать в плену своего очарования, заставит по-новому взглянуть на мир, омолодит душу и подведет к вратам божественной обители, подарив бессмертие.
Я поведаю вам несколько историй. Даже если испишу страницу за страницей в попытке поделиться теми бесценными переживаниями, которые испытал, многое из того, что хочу рассказать, всё равно останется невысказанным. Да и едва ли найдется много тех, кто захочет их слушать, — кто нынче любит природу всей душой и сердцем?