— Я не знаю, чем он раньше занимался. Мы поженились пятнадцать лет назад, незадолго до смерти его первой жены. Когда я пришла в их семью, мы еще как-то справлялись. Люди здесь почти не платят за визиты доктора деньгами, дают кто пшеницу, кто кукурузу. В прошлом году в месяц магх он заболел, и с тех пор в доме не появилось ни пайсы. Но люди здесь добры, у кого что было, приносили нам: кто пшеницей поделится, кто кукурузой, кто горохом. Так и жили, иначе все умерли бы с голоду.
— Где живут ваши родители? Туда сообщили?
Вдова Ракхала-бабу после некоторого молчания ответила:
— Некому сообщать. Я никогда не была в отцовском доме. Слышала, что он в округе Муршидаба́д. С детства я жила в доме свояка, родителей не знаю. После моей свадьбы сестра умерла, а ее муж снова женился. Кто я ему теперь, чтобы сообщать?
— А у Ракхала-бабу нигде нет родственников?
— Слышала, что у него были двоюродные братья в Бенгалии, но ни они никогда не писали, ни он сам домой не ездил. С ними связи нет, что сообщай, что не сообщай о смерти — всё одно. В Каши вроде живет его дядя по матери, но точный адрес я не знаю.
Страшное и безвыходное положение: когда я подумал о том, что ждет эту вдову, оставшуюся на чужбине совсем одну без единой пайсы и с тремя маленькими детьми на руках, мое сердце содрогнулось. В тот день я сделал всё, что было в моих силах, и вернулся обратно в контору. Спустя какое-то время из главного управления в ответ на мое письмо пришло распоряжение выделить сто рупий, чтобы помочь семье Ракхала-бабу, и на эти деньги мы провели последние обряды для покойного.
После этого я еще несколько раз навещал семью Ракхала-бабу. Главное управление назначило ежемесячное пособие в десять рупий для поддержки вдовы, и я лично отвез ей плату за первый месяц. Она обрадовалась и приняла меня как родного брата. Ее благодарность и теплота грели мне душу, и, улучив возможность, я часто навещал их.
На северной окраине Лобтулии располагалось большое озеро. В этих краях такого рода водоемы принято называть «кунди», поэтому пруд носил название «Сарасвати кунди».
С трех сторон озеро Сарасвати окружал лес, какой не встретишь в наших землях или Лобтулии: плотная стена высоких деревьев, подножие которых поросло разнообразными лианами и лесными цветами, — то ли от близости воды, то по какой другой причине. Она полумесяцем раскинулась вокруг бескрайних синих вод озера Сарасвати, лишь с одной стороны оставив неприкрытый кусочек, из которого открывался вид на длинную полосу голубого неба и гирлянду гор далеко на востоке. Если расположиться где-нибудь на одной из оконечностей этого полумесяца, можно было сполна насладиться необыкновенной красотой озера Сарасвати: по левую сторону тянулся лес, и чем больше вглядываешься в него, тем сильнее теряешься взглядом в плотных темных зарослях лиан, а справа, по ту сторону синих вод, простирались бескрайнее небо и смутно различимая цепь гор — картина, от которой сердце, словно воздушный шар, взмывало ввысь и парило над землей.
Я часто приезжал сюда и подолгу сидел в одиночестве на каком-нибудь камне. Иногда до вечера гулял по лесу, погрузившись в свои мысли. Или, сидя в тени какого-нибудь огромного дерева, слушал щебетание птиц. В наших землях такого богатого разноголосия не услышишь — возможно, берега озера Сарасвати влекли их своим большим разнообразием лесных плодов, а может, на макушках местных высоких деревьев было удобнее вить гнезда. Иногда я собирал саженцы деревьев и цветы. Последних в лесу было особенно много.
Полоса леса по берегам Сарасвати тянулась примерно на три мили в длину и около полутора миль в глубину. От воды глубоко в темную лесную чащу убегала тонкая тропинка — именно по ней я часто гулял. В просветах между деревьями изредка мелькали синие воды озера и тянувшиеся над ними вдалеке полоса неба и гирлянда гор, легкий ветер мягко ласкал кожу, птицы щебетали свои песни, приятный аромат лесных цветов распространялся вокруг.
Однажды я устроился на ветке какого-то дерева. Это было ни с чем не сравнимое чувство радости: над моей головой раскинулся плотный навес из зеленых листьев деревьев, в просветах между которыми мелькали голубые пятна неба, рядом покачивались пышные соцветия лиан, а далеко внизу, под ногами, выбивались из влажной земли крупные шапочки грибов. Это место располагало к размышлениям. Сколько самых разнообразных новых чувств и ощущений я испытывал в те моменты! Словно какое-то неведомое, запредельное чувство поднималось из глубины моего существа и постепенно прокладывало себе путь к моему сердцу, наполняя его глубокой радостью. Словно в мерных ударах моего сердца слышалось биение жизни этих деревьев и лиан.