— А чего им не быть, господин? Есть, конечно. Да разве ж можем мы себе позволить жить в них всё время? Мы вернемся домой только в конце лета и пробудем там до середины шрабона, а потом нужно будет отправиться в другие регионы на работу. К тому же столько всего интересного можно повидать! Вот вы сами скоро увидите, как закончится жатва, сколько людей из самых разных мест придут сюда. Столько музыкантов, певцов, танцоров, разнообразных шутов — неужели никогда не видели? Да и откуда вам, у вас же здесь был сплошной лес, и его вот только расчистили под поля. Ну ничего, скоро увидите, недели через две они все будут тут. Приближается время, когда каждый может заработать себе на еду.
Вокруг ни души. Из чьей-то хижины вдалеке доносился лязг жестянок. Я думал о том, какой храбростью обладали все эти люди, коротающие вместе с детьми ночи в своих шатких бамбуковых хижинах без дверей совсем у кромки леса, населенного множеством хищных животных. Всего пару дней назад тигр утащил ребенка прямо от материнской груди из такой же хижины, а ведь такая же участь может постигнуть и их. Но я заметил, что они как будто не особенно серьезно к этому относятся и даже совсем не обеспокоены. Сидят себе спокойно до такой глубокой ночи под открытым небом, готовят еду и разговаривают. Я сказал им:
— Вам следует быть осторожнее. Знаете, что здесь разгуливает тигр-людоед? Он хитер и опасен. Не давайте костру перед хижинами погаснуть, а сами оставайтесь внутри домов. Лес совсем рядом, да и час уже поздний…
— Мы уже привыкшие, господин. В Пурнии, где мы каждый год собираем рис, часто спускаются с гор стада диких слонов и портят урожай. Те леса еще опаснее, — ответила мне та девушка. Подбросив в огонь несколько сухих веток, она подсела ближе и продолжила:
— Тогда мы работали у подножия гор Окхи́лкуча. Однажды ночью я готовила еду рядом с хижиной, как вдруг вижу, метрах в двадцати от меня стоят четыре или пять диких слонов: огромные, словно высокие черные холмы, они приближались к нашей хижине. Я бросила готовку, подняла маленького сына на руки, схватила старшую дочку и увела их в хижину. Вокруг ни души, даже о помощи попросить некого. Я вышла на улицу и увидела, что слоны остановились. От страха у меня ком в горле застрял. Слоны плохо видят, и это нас тогда спасло. Они издалека могут учуять человека по запаху — наверное, тогда ветер подул в другую сторону, а может, что другое, но слоны ушли от хижины. Там тоже люди вот так же гремят жестяными банками и жгут костры ночами напролет в страхе перед дикими слонами. Дикие буйволы здесь, дикие слоны там. Мы уже привыкшие, господин.
Была уже глубокая ночь, поэтому я вернулся к себе.
В течение двух недель Пхулкия-Бойхар полностью преобразилась. Едва только были высушены и стоптаны стручки горчицы и добыты семена, как отовсюду начали приходить группами люди самых разных профессий и занятий. Меварские купцы приезжали со своими весами и мешками из Пурнии, Мунгера, Чхапры и других городов, чтобы купить товар. Вместе с ними появились и носильщики с извозчиками. Не заставили себя ждать и продавцы сладостей: построив временные бамбуковые хижины, они открыли лавки и начали энергично торговать жареными лепешками-пури, пирожками-качо́ри, шариками-ладду и сладким сыром-калака́нд. Прилавки торговцев вразнос ломились от всяких дешевых и красочных безделушек вроде стеклянной посуды, кукол, сигарет, цветной ткани и мыла.
Затем появилось множество разнообразных исполнителей, которые пришли в эти края заработать деньги на своих представлениях. Они танцевали, наряжались Рамой и Ситой, вызывая всеобщее благоговение, собирали милостыню, нося в руках окрашенное киноварью изваяние Ханумана. Это было время, когда каждый мог заработать себе на хлеб.
Еще совсем недавно по пустынным полям и лесам Пхулкии-Бойха́р с наступлением вечера было и на лошади страшно проезжать, и глядя на радостный праздник жизни, который Пхулкия-Бойхор являла в этом году, я не мог не удивиться. Хохот детей, шум и гам, гудки дешевых металлических дудок, звон детских погремушек, позвякивание ножных браслетов танцоров — вся Пхулкия-Бойхар превратилась в огромную ярмарку.
Число людей тоже значительно увеличилось. Множество новых хижин и лачуг из бамбука выросли за ночь и тут и там. Чтобы построить здесь жилье, особых расходов не требовалось — в лесу можно было нарубить стебли и ветви бамбука, тамариска или дерева хурмы, крепкие веревки делали из сухих стеблей бамбука, к тому же физического труда все эти люди не боялись.
Вскоре сборщик налогов в Пхулкии пришел ко мне и сказал, что нам необходимо собрать налоги в казну поместья со всех людей, которые пришли сюда заработать деньги.
— Господин, организуйте здесь контору, как полагается. Я всех вам по одному приведу, и вы установите для них размер налога.
Со сколькими людьми мне удалось познакомиться благодаря этому делу!
Я работал в конторе с раннего утра и до десяти часов и затем после обеда, с трех часов дня и до самого вечера.