–– Нет, это мы с Нико разгребём! – грозно отчеканил Алехандро.
С того самого дня когда Алехандро поймал обоих товарищей с одеялом, он проявлял повышенную бдительность за сестрой. Прочие Санчесы пока были не в курсе осложнения отношений между этими тремя по причине того, что Нико пообещала братику переломать ноги, если тот расскажет семье об инциденте.
–– Ты вроде во дворец хотел, – напомнил вредный Санчес.
–– Так буря же! – удивился Шитао и неуверенно махнул рукой в сторону обзорных окон.
Клауди собирала на стол завтрак.
–– А ты такой нежный?! – упорствовал оппонент. Три старших Санчеса – Антонио, Лео и Пауло в ожидании завтрака рядком сидели на лавке и с интересом наблюдали за сердитым младшим братом, за сердитым будущим шурином и за очень сердитой Нико.
Клауди, как-бы между прочим, приложила Алехандро первым предупреждающим подзатыльником и приказала – Привези отца!
–– Ма-ам! – замычал обиженный сын.
–– Конечно, оставайся, – совсем другим голосом, то есть, очень-очень ласково обратилась женщина к Шитао.
–– Мам!! – заорал Алехандро уже из тамбура через занавеску.
Лейтенант Хо, которому шибко не хотелось во дворец с благодарным вздохом опустился на лавку.
Алехандро сгонял в родительскую спальню, увидел, что батяня ещё спит и побежал обратно. По дороге он выглянул из тамбура на площадку трапа – оценить погоду и обнаружил, что песка сыплется значительно меньше. В небесах с южной стороны появился просвет, и вроде как, потянуло преддождевой влажностью. С этой замечательной новостью он помчался в рубку.
–– Буря стихает! – радостно доложился младший сын. – А батя спит…
Шитао сделал вид, что не слышал про затишье бури.
–– Надо будить…, – озаботилась матушка. – Позавтракаем и будем собираться в Луну к врачевателям. Нико останется в Касперо.
–– Тем более не поеду! – твёрдо отчеканил лейтенант. – А кто останется с Нико? Кто будет её охранять?
–– Уж точно не ты! – опять заорал младший Санчес. – Я останусь! Понял?! А ты шуруй танцевать на балу!
Шитао перевёл жалобный взгляд на Клауди. Просил защиты и разрешения. Та прекрасно поняла стремление Алехандро удалить Шитао из Касперо на время отсутствия семьи. Они могут отсутствовать сутки и больше. И не факт, что Нико, и прекрасный лейтенант, оставленные вдвоём без всякого присмотра, дотерпят до законной свадьбы!
–– Не доверяете? – горько простонал жених. Антонио и Пауло одинаково возвели очи к потолку самолёта. Лео неуверенно кивнул. Алехандро злорадно расплылся в улыбке. Нико за его спиной подняла ногу и припечатала брата пинком, от которого тот улетел прямо в тёплые объятья матери.
* * *
Отмокая в горячей воде мраморной купальни, Хенрик на её бордюре писал письмо, вернее записку. Предназначалась она его невесте и содержала ехидный вопрос: «Какое платье увидит Хенрик сегодня на балу и будет ли оно заданных тонов?».
С другой стороны купальни на том же бордюре, в лёгких штанах и рубашке, скрестив ноги, сидел Тецуй. Ножом он скрёб по пятке его Высочества, удаляя отмершую кожу. Иногда принц непроизвольно дёргал ногой. У дверей купальни, ожидая записку, стоял лакей.
Его Высочество дописал, скомкал бумагу в ком и ловко запульнул им в лакея. Тот умудрился поймать.
–– Бегом! – приказал Хенрик.
Лакей немедленно испарился.
Через минуту после ухода посыльного в купальне появился… Клаус. При виде фаворита Тецуй едва не порезал королевскую пятку. Две пары глаз – его и принца изумлённо уставились на Тигера. Последний был загримирован под наивную, скромную и невинную деву с рыжими веснушками и губами нежного розового цвета. Волосы Клаус закрутил в аккуратный пучок. На голых бёдрах он имел коротенькую пачку, на ногах пуанты.
Клаус маленькими шажками прошагал по мозаике купальни, остановился над его Высочеством и присел в балетный поклон. Над головой Хенрика его ошалелому взору открылся неожиданный вид. Клаус лукаво опустил глаза и прошелестел. – С днём рожденья, мой повелитель.
–– Это подарок? – через паузу догадался наследник.
Тигер манерно кивнул. Покосился на Тецуя. Тот откровенно пялился с открытым ртом. Его Высочество остался подозрительно перекошенным. Клаус оказался в замешательстве. Он так и не понял, что означал лицевой перекос Хенрика. В одинаковой степени это могло быть и возбуждение и недовольство. Тигер надеялся на возбуждение.
Вошёл давешний лакей и на вытянутых руках подал письмо, сложенное пополам. Доложился – Ответ от её Высочества.
–– Ага! – очнулся Хенрик. – Стой здесь, – приказал он посыльному. Судя по всему, письму Боски он обрадовался больше, чем Клаусу и его балетной пачке.
Лукреция писала: «С добрым утром, мой принц. Как вы спали? Вы здоровы? А я с больной головой – сон был отвратительно плох. Всю ночь в окна бился ветер и пугал своим воем. Вы про какое платье спрашиваете? У меня их целых три и каждое я одену в свою очередь…
–– Ах, чтоб тебя…, – запыхтел Хенрик. – Ещё бумаги! – приказал он возбуждённым голосом.
Лакей бегом принёс стопку чистых листов.
Огромными буквами на пол-листа принц начертал: «Вам передали мою просьбу накануне?!»
Лакей умчался, прижимая к сердцу очередное скомканное послание.
