А там, сразу вцепился Орлов, явный непорядок, хотя на первый взгляд кажется, будто у «цифры» в России период расцвета. Верно, наше интернет-сообщество разрастается лавиной. Квалификация ребят, с упоением ринувшихся на просторы новых возможностей, столь высока, что они нарасхват во всем мире. Но... Но в том-то и загвоздка. Наши айтишники играют фуги на импортном «железе», что закономерно, и сидят на операционной системе «Линкус», что прискорбно, лишь слегка адаптируют ее к российским нуждам. А поскольку Интернет упразднил госграницы, многие вольные программисты, сидя в Москве, Новосибирске или Тюмени, работают на Нью-Йорк, Лондон или Копенгаген. Легкость и доступность интернет-контактов для заработка аукается тем, что смышленые компьютерщики — а они все смышленые, в ай-ти других нет — приспособились непринужденно прыгать из одной инофирмы в другую.
И каков результат?
Костя вспоминал Петра Ильницкого, который помог ему приобщиться к компьютерному «цеху» радиозавода. Когда народилась «Ангора», Ильницкий одним из первых перешел в нее. Но через несколько лет застолбил вольные хлеба, дистанционно устроился в какую-то калифорнийскую фирму. Видимо, там неплохо платили, потому что вскоре он обзавелся приличной иномаркой. И все бы ничего, если бы однажды Орлов не встретил Ларису Степанцову, — Ярославль город не слишком великий, эка невидаль нос к носу столкнуться со знакомыми на улице.
После радушных приветствий и дежурных расспросов Лариса неожиданно упрекнула:
— Костя, что вы сделали с Петей Ильницким? Был свой мужик, за Россию душой горел, а сейчас пришлось его из нашей компании отчислить. Общечеловеческие горбачевские ценности вспомнил, которыми пятнистый страну разрушил. Осуждантом заделался, с особо одаренными, со светлолицыми якшается. Бог весть что теперь несет, патриотизм дурным словом поминает. Кабы не мой библиотечный статус, я бы вам, Костя, кое-что простым языком сказала, матерком разбавила.
— Ну, скажите, скажите, Лариса, — улыбнулся Костя. — Тем более Ильницкий уже почти год у нас не работает.
— Скурвился Петька, вот что! А что он на Штаты потеет, я знаю.
Степанцова не могла понять то, о чем теперь размышлял Костя. Программеров, работающих по заказу инофирм, жизнь заставляет перекраивать мозги. Время трудное, заработок идет с запада — как тут устоять? Спроста ли все громче на всех экономических уровнях и в СМИ звучит, что только встраивание нашего ай-ти в мировое программ-сообщество обеспечит эффективность ПО? Только интеграция в мир! И речь теперь не просто о киберразоружении, вопрос круче, о чем не догадывается любитель Вениамин. Россия только-только начинает выбираться из западного ярма, куда ее загнали в 90-е годы, но уже готовится новая кабала. Под красивыми лозунгами о новом надполитическом цифровом единстве — дважды два везде четыре! — эффективные менеджеры снова хотят спеленать Россию. А за спинами менеджеров прячутся младореформаторы, все те же, все те же. Те, которые прицеливаются на 2004 год.
Вот он какой, оскал «цифры».
Осознав российский айтишный непорядок, Костя мгновенно понял, с чем надо поспешать. Нужна суверенная ай-ти стратегия, нужны свои операционные системы, свои софтверные компании. И если производить «железо» России пока не в подъем, то уж мозги-то у наших ребят — дай бог! За два-три года при подсказке и заказе могла бы эта компьютерная поросль наполнить российский айтишный рынок суверенными продуктами, выдать на-гора отечественную операционную систему общего пользования. Могла бы... А нас заталкивают в глобальную мясорубку, где Россию перемелют, потрохов не выплюнут. Киберразоружение — как раз в русле такой айтишной политики. Невольно вспомнился примаковский разворот над Атлантикой — нужна решительность! Но кто сегодня способен осознать, что нынешний айтишный курс ведет страну в тупик? Кто способен на разворот в сторону России? Для этого нужен стратег, а не отраслевой специалист. Путин? Увы, уже видно, что разобраться в айтишных делах ему не под силу, президенту рисуют не рифы, на которые может налететь российская «цифра», а мифы о благополучных цифрах числа компьютерщиков.
И что может сделать он, Константин Орлов, чтобы оставаться в ладу с совестью?
Вообще говоря, этим вопросом он особо не тяготился. Выше крыши, до Кремля ему не допрыгнуть. Оставалось одно: воевать в одиночку. Искать единомышленников в своей среде становилось опасно, индекс благонадежности у «Ангоры» хромает, на нее и без того катят бочку, к счастью, пока пустую, погромыхивает, но не давит. И Орлов снова, как это банально ни звучит, с головой ушел в работу, резко сократил объем входящей информации и наряду с текучкой озаботился созданием российской операционной системы антивирусной защиты. В Москве возникал от случая к случаю, ночуя в Зеленограде.
С Вальдемаром «по дружбе» они встречались теперь не часто. Кивали друг другу на еженедельных пятничных совещаниях в «Ангоре», на которые иногда вызывали Петрова, только и всего. Но однажды именно в часы совещания позвонил Вальдемар. Деревянным, глухим голосом сказал два слова:
