— Надо пообщаться.
Было ясно: стряслось что-то жуткое.
— Завтра в три. — И дал отбой. Совещание!
Общение в «Жан-Жаке» было коротким. Вальдемар, сникший, потерянный, сразу ринулся в тему, говорил непривычно быстро, почти захлебываясь, взволнованно, с восклицаниями и с придыханием:
— Костя, беда! Галя, Галя... Последнее время она недужила, куксилась, упадок сил превозмогала. Мы думали, обойдется. А тут пошли к врачу... Рак, Костя, рак! С ходу определили, при первом же исследовании. Я с ума схожу, ей ведь и сорока нет. — Коротко вздохнул. — Эскулапы говорят, что не безнадежно, однако требуется скорое и интенсивное лечение. И я должен, я обязан сделать все, чтобы спасти ее... Понимаешь, Костя, я про свою семейную жизнь тебе мало рассказывал, а в ней был особый случай. Мой бывший августейший начальник, из посредников, однажды ни с того ни с сего предложил мне бешеную карьеру. Мы, говорит, дочку создаем. Давай, возглавь! Будет у тебя секретарша, на «лексусе» будешь кататься, квартиру купишь, жизнь устроишь. Ну, я же его знал, тот еще жох! Ясное дело, он меня под «Рога и копыта» подставлял. Я и отказался — с ходу. А потом подумал о том, как Галя колотится, — жили-то мы внатяг, — и думаю: да черт с ним, то есть со мной, сочту срок за жизненный урок, зато семью обеспечу впрок. Ну и говорю Гале: так, мол, и так, предложил Расторгуев, это бывший начальник, возглавить филиал фирмы, теперь мы все бытовые проблемы решим. Ура! — Вальдемар утер глаза тыльной стороной ладони. — А она ка-ак взъелась! Не пущу, не дозволю! Думаешь, я не понимаю, о чем речь? В наши времена бублики с вертолета не разбрасывают. Нет уж, как живем, так и живем, а подставляться под уголовщину я тебе не позволю... Вот она какая, Галя! А тут рак... Я должен, Костя, я обязан ее спасти. Ее надо срочно госпитализировать, а мест, конечно, нет. Ждите! Я уже все горбольницы обскакал. Толкают, заталкивают в платную медицину. А там, сам понимаешь...
Суть этого драматического монолога была понятна с первых слов, обсуждать нечего, а сочувствовать глупо. Костя сидел, упершись локтями в стол, а подбородком в сомкнутые ладони, в упор смотрел на Вальдемара и терпеливо ждал, когда тот выговорится. Ответ у Кости был готов.
— Значит, так, Вальдемар. В медицине я не копенгаген, и разузнавать, в какую клинику госпитализировать Галину, предстоит тебе. Все остальное беру на себя. Клинику ищи самую лучшую. И не будем терять времени.
Получив карт-бланш на больничные расходы, Вальдемар бросился обзванивать знакомых, выискивая подходящую клинику. Но сразу понял, что тот круг приятелей, где он крутился, далек от представлений о светочах платной медицины. Надо забираться повыше. Но куда? К кому? Единственное высокопоставленное имя, которое он знал, звучало так: Дмитрий Рыжак.
С Рыжаком они не виделись больше десяти лет, но Вальдемар знал, что Дмитрий сделал удачную карьеру: в последние годы располневший, солидный, он начал мелькать по телевизору в милицейской форме с погонами генерал-лейтенанта. Уж как не хотелось обращаться к нему! Рыжак использовал его и выкинул, как использованный гондон, тот еще подонок. Но на кону жизнь Галины, и прочь самолюбие. Впрочем, верный своей привычке во всем, даже в неприятностях, отыскивать приятные мотивы, Вальдемар и здесь не оплошал. Рыжак наверняка думает, что простофиля Петров, отказавшийся от доходного места в эпоху большого хапка, сгинул в сумраке девяностых и влачит жалкое существование. А он, Вальдемар, оказывается, хорошо устроен в жизни и вдобавок абсолютно свободен в выборе услуг платной медицины.
Разыскать телефон Рыжака было несложно. Вальдемар, искусственно понизив голос до легкого баска, представился секретарше:
— Это звонит глава департамента общественных связей ай-ти фирмы «Ангора». Меня зовут Вальдемар Петров. Скажите, пожалуйста, Дмитрию Петровичу, что я хочу с ним переговорить.
Секретарша взяла паузу, докладывая о звонке Рыжаку, потом вежливо ответила:
— Дмитрий Петрович сейчас занят, но просит вас обязательно перезвонить ему через два часа.
Слово «обязательно», да вдобавок выделенное голосом, говорило обо всем. Рыжаку интересно, как повернулась судьба Вальдемара. Отлично!
Рыжак, работавший в здании на Огарева, принял его уважительно: поднялся из-за стола, сделал несколько шажков навстречу, приветственно, покровительственно приобнял. А Вальдемар в первый момент оторопел: без кителя, широколицый, с выпученным брюшком, он поразительно походил на Расторгуева, даже походка утицей. А ведь был худощавым!
— А ты, смотрю, почти не изменился, молодцом держишься.
Они присели за небольшой круглый столик в углу просторного кабинета. «Видимо, предназначен для приема важных и свойских визитеров, — смекнул Вальдемар, увидев рядом, у стены уютную горочку с рюмками и бокалами. — Хорошо устраиваются милицейские генералы, не чуждаются эпикурейства». И вправду, Рыжак предложил:
— По рюмочке коньяка за встречу?
