— Отец назвал ее Ванессой, а в Москве ее сразу окрестили Ваней, чудесная девочка. Вот такие дела, Костя... И знаешь, Галя потребовала, чтобы я познакомил Ивана с Валькой, — Анюта сына назвала Валентином, в мою честь, — пусть, говорит, братья сдружатся. И мы с Иваном периодически ездим в Кратово, у Крыльцовых там дача, может, помнишь, вы с Региной там бывали. Отличная компания у них сколотилась — два парня и девчонка... Конечно, Анюте сейчас не сладко, одиночка с двумя детьми, учительствует в младших классах. Но деньги, которые она мне присылала, я ей вернул, даже с банковским процентом. Это ведь ее деньги. Они ей помогли в Москве обустроиться, себя и детей приодеть. Ее же из Марбельи в одном платье выставили. Вот такие дела, Костя.
— А про болезнь Галины как ты ей рассказал? — Костя не мог удержаться от вопроса со скрытым смыслом.
— Как было, так и рассказал. На тебя сослался, что ты мне помог, что я у тебя работаю.
— А она?
— Ну, что она... Приняла к сведению. Ты ее смутно помнишь, наверное, она тоже.
Вернувшись в Зеленоград, Костя впервые не заглянул в фирму. Он был потрясен и подавлен, даже раздавлен. Балерина, сошедшая с пальцев! Заперся в квартире, просил замов его не посещать. Напуганная Зина взяла три дня за свой счет, готовила завтраки, обеды, ужины и уговаривала вызвать врача. А он, сам не свой, два дня вообще ни о чем думать не мог, в прострации, словно куль с мукой, валялся на тахте и глядел в потолок. В голове тяжесть, как после крепкой выпивки, в мыслях только горькое самобичевание, корил себя без конца и края. Он получил удар ниже ватерлинии, чувствовал, что идет ко дну, и разбираться, утонул он или утоплен, незачем.
На третий день вспомнил о «лягушке в кипятке». Где-то и когда-то вычитал, что лягушка, брошенная в горячую воду, погибает, но если ее поместить в холодную воду и сильно нагревать, она выживет, потому что температура ее тела поднимается по мере нагрева. Так и его, Орлова, сперва сунули в кипяток, а теперь надо спокойно думать, как жить и как быть дальше.
С Вальдемаром он так заигрался, что сказать ему о своих почти двадцатилетних мечтаниях об Анюте ну никак невозможно. Да и зачем? Анюта не отозвалась, когда Вальдемар сказал, что работает в «Ангоре». Приняла к сведению! Она, возможно, и не помнит его, иначе удивилась бы тому, что он стал солидным бизнесменом.
Жизнь проиграна, личная жизнь. А без нее старость не в радость. Но ведь он должен, нет, обязан помочь ей. Учительствует в младших классах... Представить страшно, как она бьется с двумя детьми. Что же делать? Что предпринять?.. Тайком переводить ей деньги — так же как она поддерживала Вальдемара? Нет, не вариант, быстро выяснится, что переводы от него, и возникнет неловкость. Чего ради он тайком спонсирует? Встретиться с ней и напрямую предложить помощь, как бы по старой памяти? Во-первых, как ее разыскать и где встретиться? Во-вторых, об этом узнает Вальдемар, и — смотри пункт первый. Нет, этот вариант вспоможения совсем уж ни в какие ворота.
Но, как гласит знаменитая фраза советского вождя, давно уже ставшая шутливым присловьем, нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики. И после долгих раздумий Костя понял, что ему надо сделать.
Немедленно вызвал Емельяна Пархоменко. Сюда, в съемную квартиру.
8
Из многолетней ярославской ссылки Регина вернулась с предвкушением сладкой жизни в Москве. Она уезжала бедной и сирой, а теперь жаждала с помпой покорить столицу. Для реванша у нее было все: деньги, «мерседес», шикарная квартира в «Алых парусах», парикмахерша и косметичка в здешнем салоне красоты, наконец, самые модные прикиды из дорогих бутиков в Третьяковском проезде. Научилась, на манер Лоллобриджиды, качать бедрами.
Впрочем, поначалу она одну за другой приглашала в знаменитые рестораны ошарашенных прежних сокурсниц, вальяжно излагая им, какой солидный бизнес у ее мужа. Но потом с ними даже не перезванивалась, зарплатная публика ее не интересовала. Позднее, потешив самолюбие и памятуя ярославский опыт, занялась дорогим шопингом, посещением рок-концертов, как-то даже съездила в «Барвиху лакшери», где кучковались сливки общества. Сменила салон красоты — теперь она макияжилась только в изысканной «Велле» со стеклянным лифтом на второй этаж и чашечкой кофе для постоянных клиентов.
Но Москва не Ярославль, завести знакомства с дамами полусвета не удавалось. На зависть Регине, столичные светские львицы оказались заносчивыми, бомонд держался обособленно, не подпуская к себе посторонних. Сколько она ни пыталась заговорить с какой-либо дамой, вместе с ней примерявшей наряды в бутике, ни одна не отозвалась на приглашение о знакомстве. А мужчин ее призывные взгляды и вовсе не интересовали, возраст для шалостей вышел. Стала регулярным посетителем «Принцессы Турандот», усвоив, что в мишленовских ресторанах мода на «чистые» продукты ушла, теперь нужны крутые соусы и вкусы. И снова мимо. В дорогих ресторанах не принято подсаживаться за столик.
