В Протвине у «Ангоры» было несколько контрагентов, и Орлов не раз бывал в этом чистеньком городке ученых, где строили и не достроили гигантский подземный синхрофазотрон диаметром километров десять, если не больше. От столицы до Протвина всего-то около двух часов на машине, но там совсем-совсем иной мир, не суетливый, располагающий к спокойным размышлениям. После перестройки этот уютный городок свободно стоящих кирпичных девятиэтажек, зеленых улиц и устроенного быта впал в нищету. Расторопный мэр в ажиотаже большого хапка под предлогом ремонта дорог снял с проезжей части асфальт и продал его заезжим коммерсантам, изуродовав рытвинами аккуратные улицы. Научные институты закрылись, работы не стало, и физики для прокормления семьи устремились в Москву, возвращаясь домой лишь на выходные. Не город, а обломок былых времен.
Об этих перипетиях старожилы научного городка рассказывали с дрожью в голосе. Но после 2000 года Протвино слегка очухалось, и Костя умиротворенно бродил по его немноголюдным тенистым улицам, применительно к своему сорокалетию вслушиваясь в шумы и шорохи выпавшей ему эпохи.
Как и в Протвине, жизнь по всей стране потихоньку начала выходить из депрессии, дрянные времена вроде бы на исходе. Если глядеть со своей колокольни, думал Костя, то все не так уж и плохо. Замыслы Чубайса на 2004 год лопнули, и, хотя он остается очень влиятельной политической фигурой, с государственных постов его попросили. С киберразоружением, кажется, разобрались, с ним покончено, на верхах осознали особую важность антивирусной защиты. Кроме того, приступили к обкатке российских программ обеспечения — правда, только ведомственных. А по-крупному продолжаем сидеть на зарубежных системах, что весьма чревато известно чем. Россия стала заложницей глобального айтишного миропорядка: в любой момент где-то далеко-далеко, возможно за океаном, щелкнут тумблером, обнулят наше киберпространство — и десятки тысяч наших программистов рванут за границу, где они зарабатывают на жизнь. Их и винить будет не за что.
Но так или иначе, а его детище «Ангора» на ногах стоит крепко. Наезды-накаты конца девяностых не свалили наземь, удалось удержаться на ай-ти рынке. Даже подготовили несколько антивирусных программ. С финансовой точки зрения сегодня тоже порядок, под лежачий камень деньги не текут, «Ангора» на взлете. В общем, по деловой части он к своему сорокалетию, можно сказать, преуспел. И при этом остался самим собой, не прогнулся. А гнули-то серьезно.
Следующим пунктом повестки дня был тягостный личный вопрос, однако Костя непроизвольно оттягивал его обсуждение, которое ничего хорошего не сулило. Ему показалось важным сперва осмыслить, что вообще происходит в стране в год его сорокалетия, и вчерне прикинуть траекторию, по которой предстоит двигать айтишный антивирусный бизнес.
Малоизвестный до 2000 года Путин, который, по замыслу Чубайса, должен был заполнить четырехлетний вакуум власти до воцарения в Кремле младореформаторов, оказался крепким орешком, ассенизаторские услуги предлагает — готов мочить в сортире. Он разогнал семибанкирщину, взялся за экономику и вспомнил о народе, который в лихолетье девяностых стал беспризорным. В безмятежном покое тихих улиц мысли, оторвавшись от обстоятельств времени, скитались среди общих смыслов. Костя удивлялся странностям русской истории. Андропов, вроде бы вознамерившийся вывести страну из брежневского застоя, сделал ставку на своего антипода Горбачева, разогнавшего КГБ и развалившего страну. Ельцин, который отчаянно заигрывал с Западом, пренебрегая интересами России, нарёк преемником тоже своего антипода — выходца из КГБ Путина, искренне озаботившегося судьбами России. Чудны дела Твои, Господи! Все в российской истории уравновешено. И неудивительно, что народ во второй раз проголосовал за Путина. Вот она, связь имен и времен. А неизбежная возрастная смена власти все-таки произошла, но младореформаторы, слава богу, в пролете, и, похоже, навсегда. Хотя открывать шампанское пока рано, уже ясно, что ддос гварда будет в чести, антивирусникам пора объединяться, чтобы сообща мараковать над отечественными ПО. Где-то впереди, пусть и не близко, замаячило время больших идей и великих дел. А ему сорок. Только сорок. Возможно, он дотянет, доскачет до чаемых лет общего подъема, не истекут до той поры дни, отмеренные ему судьбой. И сколько еще эпох будет на его веку?.. Но сейчас — ногу в стремя!
