Готовясь к праздничному вечеру, Анюта обновила прическу. Ее пышные шатеновые волосы были зачесаны на одну сторону и свободными локонами падали на левое плечо. На губах розовая пастельная помада, большие карие глаза подведены с едва заметной восточной раскосинкой, чарующий взмах ресниц, слегка закругленных вверх. И этот только Анютин, только ее маленький, чувственный излом в середине верхней губы, словно буква «М», который слегка разглаживался при улыбке. В просторной бледно-голубой блузе с кружевным жабо, она была хороша! Истинно русская красавица! А уж стати! Вальдемар испытывал неизъяснимую радость от общения с ней, но не только интимные чувства возбуждали его. С Анютой всегда было интересно, рядом с ней он как бы приподнимался над самим собой. С женским кокетством, но без гламура и дамской ерунды, она была по-бабьи мудрой и смотрела на вещи глубже, подчас неожиданно, а порой парадоксально. И он тянулся соответствовать.
В тот раз он «соответствовал» особенно удачно. После обсуждения планов Анютиного трудоустройства спросил:
— Анютка, а вот скажи... Ты будешь училкой по русскому языку и литературе. А вот скажи, какой женский образ из русской классики тебе более всего по душе?
Анюта надолго задумалась. Отложила в сторону вилку и нож, откинулась на мягкую спинку стула, вперилась взглядом в большую бронзовую люстру. Через минуту повернулась к Вальдемару:
— Ты задал очень интересный вопрос, фантастически интересный. И важный для меня самой.
— А ты здесь при чем? — ляпнул он.
— Ну, как тебе сказать... Понимаешь, русская литература — такая волшебная стихия, что, выбирая любимого героя, невольно примеряешь его образ на себя. Нет, не так. Не на себя примеряешь, а думаешь, на кого ты хотела бы походить, чьей судьбой жизнь прожить. И словно вживаешься в близкий тебе образ, причем даже неважно, женщина это или мужчина. Когда мы в институте проходили — извини, я по-школьному — «Анну Каренину», я была платонически влюблена в Левина, хотелось тоже заняться реальным, полезным делом. — Снова задумалась. — Нет, Валька, ты задал такой глубинный вопрос, что я не готова на него ответить сразу, немедленно.
Анюта задумчиво занялась судаком по-польски, но вдруг снова отложила в сторону приборы и заговорила совсем на иную тему — о насущном.
К этому насущному часто обращался мыслями и Вальдемар — речь шла о женитьбе-замужестве: на когда назначать регистрацию брака и как ее обставить. Никаких препятствий на пути к семейному счастью уже не было. Благодаря договорным работам в НИИ, осчастливившим эмэнэсов, Вальдемар стал прилично зарабатывать, а поселиться на первых порах можно было у Крыльцовых. Александр Сергеевич охотно, даже с радостью готов был принять молодоженов в своей трехкомнатной квартире на Песчаной. Но Вальдемар знал, что Анюту беспокоит самый главный для нее вопрос: когда рожать? А на этот счет окончательное решение еще не принято. В отличие от Анюты, он предпочитал не спешить с рождением первенца.
В тот вечер она и говорила об этом, как всегда, мягко, даже ласково, но убедительно. Тревоги, которые в семейном плане больше всего беспокоят Вальдемара, — денежные, материальные, — они, слава богу, отпали, теперь он хорошо зарабатывает. А он просил, отчасти даже умолял немного подождать — да-да, немного, совсем чуть-чуть, вот-вот свершится то, ради чего он так усердно активничает. Шестая статья уже отменена, партийная монополия рухнула. И пытался растолковать, что при всей своей твердой уверенности в свержении командно-административной системы все же не вправе исключать угрозу ее реванша. А если не дай бог — то карающий меч разъяренных партфункционеров обрушится на головы таких, как он, Вальдемар.
— Понимаешь, Анютка, смысл жизни это одно, а место в жизни — другое. Со смыслом абсолютно все ясно, а с местом — подхожу к развилке: научничать или обустраивать новое, демократическое завтра? Будем вместе советоваться.
Анюта слушала внимательно, почти не перебивая, а лишь не позволяя ему отвлекаться от темы. Но головой не кивала, и это означало, что «анализ» Вальдемара не ложится ей на душу, она остается при своем.
И вот сейчас, в орловском застолье, впервые в жизни выпив две рюмки водки, — видимо, для храбрости, — она снова поднимет тему о насущном. Свадьба близких друзей — не лучший ли повод вернуться к этой беспокоящей теме? Неспроста — «орлята»!
Между тем застольные разговоры свернули на бытовуху — непростое сейчас время для молодых семей. Галина Васильевна тяжело вздохнула:
— Пенсия у меня копеечная, а все же Костику подспорье.
Вальдемар накинулся на Орла:
— Зря ты отказался от той договорушки. Платят они отменно, а главное, исправно.
— Во-первых, некогда, своих дел полно. А во-вторых, не хочется мозги требухой набивать, они у меня не резиновые. Нам вроде бы на жизнь хватает.
— Если бы Костя не копил на пи-си, все вообще было бы распрекрасно, — поддержала Регина.
— Зачем тебе пи-си, Орел? Поднимись к фюзеляжникам, им уже настоящий компьютер установили.
