— Да он от них не вылезает. — Регина обняла Костю за плечи. — Потому и времени на договорушку нет. Бывает, он — наверху, а я за него перед начальством отдуваюсь.
— Ты все-таки скажи, зачем тебе пи-си и где ты его купишь? — напирал Вальдемар.
— Ну как зачем? Хочу за клавиатурой себя попробовать, до конца понять, что это за штука такая — Интернет. В теории-то я уже разобрался, да надо пальцами пощупать.
— И где ты его купишь? — Вальдемар прикинул, что и ему надо бы обзавестись этой новомодной штуковиной.
— У Тулупова какой-то знакомый едет в Америку, обещал привезти. Там пи-си копейки стоит, а у нас — сколько попросят. Самый выгодный сегодня товар.
— Ну, если Тулуп, то да! Он из практичных, парень не промах, хорошо устроился. Разменялся с родителями и теперь в институте только мелькает, ребята за него пашут. — Хохотнул. — Я тоже. А что остается? Это же примета наших дней, войдет в историю вместе с коммуналками. К нему за ключом очередь. К тому же удобно, квартира рядом с метро «Молодежная».
— Валька, хватит скандировать! — хлопнула его по спине Анюта. Ловко сменила тему. — Галина Васильевна, теперь Регина будет вам помогать по хозяйству.
— Да у нас хозяйство-то небольшое. В магазин все равно сама буду ходить. Я дома одна-одинешенька, скучно-грустно. Для меня магазин в охоту, в удовольствие. Рядом, все друг друга знают, можно с соседями словцом перекинуться. Сейчас с продуктами трудновато стало, очереди пошли, но для меня очередь не тревога-досада, торопиться некуда, семеро по лавкам не лежат. — Взглянув на Регину, улыбнулась. — Пока!
«Сейчас Анютка свое насущное включит, самый момент», — подумал Вальдемар. Но ее увлекло другое.
— А вот интересно, о чем люди сейчас в очередях говорят? Время-то сложное, неоднозначное.
Галина Васильевна пожала плечами:
— Разно говорят, да все о том же, о жизни. Но тревога, она, конечно, ощущается, не знает народ, что завтра будет.
— Мама, а ведь нам с тобой по душам и пожурчать теперь некогда. Мне тоже интересно, о чем в очередях судачат. Жизнь быстро меняется, ну и настроение у людей меняется. В какую сторону? Куда мозги у народа поворачиваются?
Галина Васильевна задумалась.
— Костик, ну вот возьми Валю Свентицкую, из соседнего подъезда, ты ее знаешь. Помню, с ее родителями мы первые в этот дом вселялись, они тоже из сретенских коммуналок. Валя на пару лет старше тебя. В субботу встречаю ее в магазине, спрашиваю, как жизнь. А она только рукой махнула, говорит: просчет вышел, Галина Васильевна, прошлый год второго родила, думала, жизнь на подъем пойдет, крику-то много было. Перестройка! А теперь одни тревоги, тяжело, словно товарняк тягаю. Из декрета пришлось раньше выйти. Защемило, говорит, меня. И очень уж с обидой жаловалась. А интонация, известное дело, выдает состояние души. В общем, Костик, люди считают, что раньше, до этих переворотов, будущее было лучше, чем сейчас. Понятно? Будущее сегодня хуже, чем раньше. Вдумайся...
— Ну а если в целом, если обобщить? — настаивал Костя. — Ты же у меня аналитик, всю жизнь медицинской статистикой занималась.
— Потому и знаю, что такое статистический шум. — Галина Васильевна опять задумалась. Потом покачала головой из стороны в сторону. — Нет, Костик, не могу сказать четко, ясно. Понимаешь, ждали-то счастья, а привалило ненастье. Вот у людей и каша-малаша в головах.
— Благополучная жизнь, она не манна небесная, с неба не падает, — смягчая суровый приговор текущим дням, промямлил Вальдемар.
Регина откликнулась:
— Ты у нас оптимист! Галина Васильевна, в институте он теперь, считайте, первый человек.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Вальдемар.
— Что ладно? Разве не так говорю? После того как всех сагитировал на марш протеста против старперов-академиков, ты у нас авторитет непререкаемый. Я-то знаю.
— Не против академиков, — поправил Вальдемар, — а против того, чтобы депутатами в Верховный Совет выдвигали тех, кто из поколения дожития. Сегодня двигать надо прорабов перестройки, Заславскую, Шмелёва. А поросшие мхом старцы пусть себе дремлют в НИИ, в своих директорских креслах. Это раз. А два — атмосфера на марше была вдохновенная, потрясающая. Со всей Москвы ученый люд собрался, в основном, конечно, наш брат эмэнэсы. Но какой подъем! Сколько эмоций! Все ощущают близость перемен. Зря ты, Орел, советов не слушаешь. С твоей башкой ты бы сразу в перестроечные лидеры выбился, от научной среды. Перспективно...
Костя слушал, потупив голову, словно провинившийся. А когда Вальдемар иссяк, развел руками:
— Не-ет, я, пожалуй, в сторонке постою.
— Не веришь в победу перестройки?
