В редком для него официальном «прикиде» — темно-серый пиджак, белая рубашка, однотонный коричневый галстук — Вальдемар встал на свой наблюдательный пост у Кутафьей башни задолго до назначенного часа. Он впервые, пусть и в гостевом статусе, так приблизился к святилищам верховной власти, и это рождало в нем чувство гордости. Он не хотел ничего упустить, он надеялся на новые впечатления, и не ошибся.
На съезде объявили обеденный перерыв, и некоторые депутаты выходили из Кремля — очевидно, для того, чтобы заняться какими-то срочными делами. Вальдемар вглядывался в их лица, на которых, по его мнению, лежала печать глубокой государственной озабоченности, и среди незнакомых лиц разглядел знаменитого артиста Михаила Ульянова. Эта причастность — пусть косвенная — к сонму великих еще более взбодрила его чувства. А когда они с Рыжаком подошли ко входу во Дворец съездов, где во время перерыва клубилась курящая депутатская публика, он и вовсе оторопел от неожиданности. В толпе народных избранников с микрофоном в руках сновала знаменитая телеведущая «600 секунд» Белла Куркова, чьи острые репортажи он смотрел с особым интересом. Сновала и совала микрофон под нос то одному, то другому депутату, громко требуя: «Как вы относитесь к непотребному рыку генерала Лебедя? Почему молчите? А-а, согласны с нападками на архитектора перестройки Яковлева?» Вальдемар впервые видел, как на самом деле готовят громкие телевизионные сюжеты.
Потом они долго ходили из конца в конец большого вестибюля Дворца съездов. Рыжак разобъяснял ему текущую политическую ситуацию, и Вальдемар понял, почему Дмитрий выбрал для этого разговора именно кулуары съезда народных депутатов. Здесь царили приподнятые настроения, Вальдемар как бы приобщался к высшим перестроечным соображениям и должен был проникнуться особой важностью нового поручения.
— Вальдемар, теперь о главном, — начал Рыжак, когда они обменялись мнениями по части наблюдений и впечатлений. — Ты ездил в Питер на съезд ОФТ и в курсе. Но ребята оказались шустрее, чем мы предполагали. Их ленинградская сходка была прелюдией, настоящий учредительный съезд, — обрати внимание, Всероссийский! — они наметили в Свердловске, уже разослали приглашения в тридцать городов, готовят мощную политическую акцию по поводу выборов по производственным округам. Допустить этого нельзя! Мы обязаны упредить! — Несколько шагов молчал. — Мне неловко себя нахваливать, но я приложил руку к тому, чтобы заблаговременно подготовиться к их демаршу. Внес предложение, чтобы за организацию съезда ОФТ взялся народный депутат, свердловский рабочий Шмотьев. Это моя идея. Оказалось, очень прозорливая, я словно в воду глядел. Кстати, он где-то здесь, могу с ним познакомить, да не знаю, нужно ли. — Снова помолчал. — Шмотьев от имени ОФТ обратился в свердловский облсовпроф с просьбой заказать и оплатить автобусы для оэфтэшных делегатов, забронировать для них номера в гостинице «Свердловск», а через обком партии договорился об аренде Дворца молодежи, где они хотят проводить заседания. — В очередной раз умолк. — Но Шмотьев наш человек. — Тут же с ударением поправил самого себя: — Он стал нашим человеком, мы его подредактировали. Не буду вдаваться в детали, скажу лишь о том, что в Свердловске предстоят крупные события. Повторю: мы обязаны не допустить проведения съезда ОФТ! И в качестве превентивной меры уже назначили заседание Межрегиональной депутатской группы. Именно на дату их съезда. И тоже в Свердловске!
В душе Вальдемара прыгнул зайчик: Рыжак доверил ему гостайну! Да, да, ловкое — возможно, через подкуп — «редактирование» народного депутата из рабочих, ставшего своим для межрегионалов и готового провокационно внедриться в оргкомитет рабочего съезда, — разве сведения о таком мутанте это не государственная тайна? Уж он-то знал, что такое секретно и совсекретно, подписку не давал, допуска у него не было, но на спецкафедре в МАИ прослушал лекцию по этому поводу... А подоплека путешествия Межрегиональной депутатской группы в Свердловск — это и вовсе политические сведения особой важности. Дело приобретало очень серьезный оборот. Видимо, сейчас Дмитрий раскроет дальнейшие замыслы по торпедированию оэфтэшного сборища. Однако Рыжак закруглился так же внезапно, как начал деловую часть разговора:
— В общем, Вальдемар, ситуация такая. Послезавтра мы с тобой вылетаем в Свердловск. Надвигаются остросюжетные события, и надо быть на месте, чтобы оседлать их. За билеты и гостиницу я заплачу. Не заплачу. А тебе на жратву подкину.
Когда прилетели в Свердловск, там уже буйствовал признанный лидер и идеолог здешних депутатов-демократов Бурбулис. Едва устроились в какую-то заштатную, занюханную гостиничку на Завокзальной улице, Рыжак поймал такси и помчался на встречу с ним. По всему видно, деньги у Дмитрия были, он и командировочными снабдил Вальдемара раза в три щедрее, чем получилось бы через бухгалтерию.
Вечером, потирая руки, рассказывал:
