Широкий экран на стене загорается мягким светом: начало мероприятия совсем скоро. Работник технической службы проверяет микрофон на сцене, и его постукивание эхом отдаётся по всему залу. Включаются галогеновые осветители, очерчивая контуры трибуны. Снующие по помещению журналисты стягиваются в отдельную кучку, обсуждая взятые только что интервью.
Тина кожей чувствует, как внутри нарастает предвкушение. Отчего-то покалывает запястье, но она не обращает на это внимания. Она снова оглядывается на привалившегося к колонне Ньюта: тот всё так же невозмутимо покусывает кончик автоматического карандаша, внимательно глядя на текст.
Будто чувствуя взгляд Тины, он поднимает глаза и рассеянно ей улыбается, через мгновение снова возвращаясь к докладу. Ему на лоб падает медная непослушная прядка, но он этого даже не замечает: очередная мысль захватывает его, и он спешит дописать ещё пару предложений. Твидовый пиджак небрежно брошен на спинку ближайшего стула, а рукава идеально белой и идеально выглаженной рубашки наскоро закатаны до локтей: Ньют не любит, когда его что-то ограничивает.
Тина достаёт телефон из маленькой сумочки и лениво пролистывает уведомления, замечая пару сообщений от Куинни. Её сестра сейчас в Нью-Йорке; там — три утра, но Куинни собирается смотреть прямую трансляцию выступления Ньюта и присылает Тине фотографию большой кружки с кофе: смотри, я не сплю.
Тина мягко улыбается. Она помнит эту кружку: Куинни выцепила её на одной из новогодних ярмарок года четыре назад и больше с ней не расставалась. Тогда они ещё жили вдвоём в съемных комнатах, устраивали вечером марафоны фильмов о Джеймсе Бонде и постоянно просыпали работу. Потом Тина встретила Ньюта, а Куинни — Якоба, буквально в тот же день. Разница была лишь в именах на запястье. У Куинни оно нежно светилось, а Тина старательно прятала своё за длинными рукавами.
Она продолжает смотреть на фотографию кружки и не замечает, как к ней подходят.
— Мистер Скамандер? — голос главы Всемирной Ассоциации Зоологов ровный и приятный. Тина даже не сразу осознаёт, что их условное уединение нарушено: уж больно гармонично и плавно он звучит.
Ньют мгновенно отрывается от доклада и резко вскидывает голову, на радость пружинящим прядкам.
— М-мадам Пиквери, — он несколько раз моргает и смотрит куда-то сквозь неё. Вот теперь он нервничает.
Пиквери вновь со своим спутником, на которого Тина старается не смотреть. Мужчина с седыми висками выглядит нарочито небрежно, как картинка из каталога одежды: тёмно-синие джинсы, футболка угольного цвета, а в нагрудном кармане чёрного пиджака — серый платок под цвет брючного костюма Пиквери. В его тёмных глазах Тине кажется насмешка.
У Тины он вызывает смешанные чувства, хотя, если задуматься, ей вообще должно быть всё равно. Она даже не знает его имени, в конце концов! А вдруг он вспомнит, что видел её вчера?.. Тина ведь так и не рассказала Ньюту про произошедшее — когда она вернулась с вечерней прогулки, он уже крепко спал, хмуря во сне брови. А утром они сразу же поехали на собрание, и Ньют всю дорогу был занят своим докладом.
Тина бросает быстрый взгляд на мужчину и тут же его отводит: мужчина смотрит прямо на неё. Она нервно сжимает в пальцах телефон и выдавливает улыбку.
— Вы — моё самое ценное открытие, — вот Пиквери улыбается совершенно искренне. — Думаю, по-настоящему на этой конференции ждут именно вашего доклада.
Ньют смущённо молчит, ссутулив спину.
— Весьма благодарен вам за эту возможность, — бормочет он, глядя в пол.
Тине хочется взять его за руку и прошептать на ухо что-нибудь одобряющее, но она боится смутить его ещё больше.
—А вы — Лета? — Пиквери смотрит на неё, продолжая улыбаться, демонстрируя ровные белые зубы. — Серафина Пиквери. Мы ведь соотечественники, не так ли?
Тина краем глаза видит, как замирает Ньют. Закатанные рукава его рубашки прекрасно позволяют разглядеть имя на его запястье. Мимо, Серафина.
— Меня зовут Тина, — она протягивает ладонь. — Я из Нью-Йорка.
Пиквери и не думает чувствовать себя неловко.
— Приятно познакомиться, Тина, — она пожимает протянутую руку. Кожа Пиквери невероятно нежная.
Она оглядывается на своего спутника, и тот, в свою очередь, протягивает руку Ньюту.
— Грейвз, — низкий голос неожиданно вызывает у Тины целую волну мурашек по спине.
Бледная ладонь Ньюта тонет в широкой ладони Грейвза.
— Читал вашу книгу, — говорит Грейвз. — Я ваш фанат.
Сложно понять, шутит он или нет: его лицо непроницаемо.
— Ваше место — на первом ряду, — Пиквери смотрит на Ньюта. — Пойдёмте со мной; я объясню, когда вам выходить. — Она делает приглашающий жест рукой, и Ньют, подхватив дипломат, следует за ней.
— Я скоро вернусь, — он оборачивается на Тину, и она кивает.
И остаётся наедине с Грейвзом.
— Так вы из Нью-Йорка? — он и не думает следовать за Пиквери. Наоборот, он делает шаг в сторону Тины.
Тина кивает. Воздух теперь пахнет мужским парфюмом, от которого у неё слегка кружится голова.
— Бруклин? — Грейвз смотрит на неё сверху вниз, и в его глазах Тине снова чудится насмешка.
