В книжном шкафу Лады на видном месте лежал обтянутый потертым синим бархатом футляр. В нем хранились серебряные инструменты, которые остались от прапрадеда, известного хирурга, состоявшего при царском дворе. По семейному преданию, они были изготовлены по заказу самого великого князя Николая Николаевича. Секунда — и в моей руке оказался скальпель. Луч солнца празднично блеснул на лезвии. Похоже, о семейной реликвии заботились. Как уютно и прохладно он лег в горячую ладонь!
Лада тем временем закончила разговор и вернулась в комнату.
— Черт, да уйдешь ты когда-нибудь или… — Она осеклась и побледнела от ужаса, глаза широко распахнулись и, не отрываясь, смотрели на нож в моих руках. — Нет, прошу тебя, не надо, — шептала Она, медленно отступая назад. — Слышишь, не надо!
Похоже, Лада от испуга совсем потеряла голову. Она забилась в угол и зажмурилась. Остро запахло страхом. По Ее голой ноге побежала предательская струйка. До чего же жалкой Она выглядела в тот момент! Как нашкодившая собачонка, ожидающая неминуемой трепки. Вот такой же поджавшей хвост тварью Лада видела меня — и получала от этого удовольствие. Ну что ж, теперь моя очередь!
Длинные шелковистые волосы — сколько раз моя рука нежно гладила и перебирала их, а теперь грубо схватила и рванула назад. Нежное, беззащитное горло, трогательная ямочка над ключицами… Взмах — и кровь полилась ручьем. Каким-то образом мне удалось вовремя отскочить. Лада еще пыталась закричать, открывая рот, как выброшенная на прибрежный песок рыба, пыталась зажать рану руками, но кровь ручьями стекала между ее растопыренными пальцами. Она была такого же цвета, как и лак на Ее длиннющих ногтях. Очень скоро все было кончено.
Она лежала на полу лицом вниз, багровая лужа становилась все больше и больше. Мне никогда еще не приходилось видеть столько крови сразу. Нестерпимо захотелось окунуть в лужу руку и размазать кровь по своему лицу, как делают нефтяники, вскрывающие новую скважину. Хотелось попробовать ее на вкус, и только чувство опасности удержало меня от этого.
Что было дальше — помню смутно. Так бывает после сильного похмелья. Кажется, никто не встретился мне ни на лестнице, ни во дворе. Где меня носило в тот день? Не знаю. Бесконечные улицы, набережные, бульвары слились в километры асфальта под ногами. Была уже глубокая ночь, когда они наконец привели меня к дому.
