Будто У Моси не имел права вернуться раньше. Этот крик услышала У Сянсян, У Моси тоже вышел из ступора. У Сянсян выбежала из комнаты и, увидав мужа, встала как вкопанная. У Моси, придя в себя, ни слова не говоря, развернулся и пошел на кухню. Когда он вернулся, в его руке поблескивал охотничий нож Цзян Ху. Этот самый нож У Моси брал с собой, когда в прошлом году «устроил разборку в Яньцзине». И если в прошлый раз он просто блефовал, то сейчас действительно был готов убить. Сообразив, что к чему, Лао Гао и У Сянсян, спасая собственную шкуру, с криками выбежали вон. Они бежали впереди, а У Моси нагонял их сзади. Но он еще не успел очухаться с дальней дороги в Шаньси, куда ездил за луком, к тому же испытал потрясение. А Лао Гао с У Сянсян, в отличие от него, сидели дома, а теперь спасали свою жизнь. Поэтому У Моси добежал до самого перекрестка, но так их и не догнал. Те заскочили в какой-то переулок и исчезли без следа. У Моси, еле переводя дух, присел на корточки. В этот час вокруг не было ни души, и только издалека доносились удары ночной стражи, которые отбивал своей колотушкой Ни Третий. Переведя дух, У Моси поднялся и решил прекратить погоню. У него родилась другая идея. Развернувшись, он направился в пампушечную, где, разгрузив во дворе телегу с луком, взял ослика и отправился в деревню Байцзячжуан. Еще только забрезжил рассвет, а он был уже на месте, там он пошел прямиком к дому, где жила мать жены Лао Гао. Увидав там Лао Бай, У Моси принял скорбное выражение лица и сообщил, что ее муж внезапно заболел и просил ее срочно вернуться. Эта новость привела Лао Бай в такое смятение, что, забыв обо всем на свете, она тотчас села в телегу У Моси. У Моси понимал, что Лао Бай нельзя сердиться: едва в ней начинала закипать злоба, с ней случался припадок. Поэтому он решил сначала доставить ее в город, а уж потом во всех подробностях рассказать ей про любовную связь Лао Гао и У Сянсян. Пусть она разбирается с любовниками, а сам он займет позицию стороннего наблюдателя. Такая месть будет гораздо лучше, чем убийство. Ведь убить человека — секундное дело, а вот если за дело возьмется Лао Бай, пытку можно растянуть. Хотя сам Лао Гао и говорил, что Лао Бай долго не протянет, в настоящий момент она была все-таки жива. А раз так, то ее можно использовать в своих целях. «Было бы прекрасно, — размышлял У Моси, — если бы Лао Бай померла во время этих самых разборок, тогда посмотрим, каково придется Лао Гао и У Сянсян». Если появится покойник, то дело не ограничится историей любовных похождений. При этом вместо У Моси убийцами выставят Лао Гао и У Сянсян, которые довели человека до смерти. Тогда посмотрим, как они запляшут. «Это грязное дело нужно добить до конца, — рассуждал У Моси, — чтобы отомстить не только за себя, но и за Цзян Ху, которого я и знать не знал». Приняв такое решение, У Моси тут же почувствовал, как вырос в собственных глазах. Вместе с тем он ощутил в душе какой-то проблеск, и этот проблеск имел злобную природу. Это было новое чувство, его в нем скрупулезно взрастили его собственная жена У Сянсян и Лао Гао — друг, которому он доверял. Так что прежде твердолобый У Моси наконец-то обрел сметливость.
И все-таки У Моси просчитался. Пока он привез Лао Бай в город, наступил полдень. У Сянсян и Лао Гао к этому времени собрали свои манатки и бежали из Яньцзиня. Когда Лао Бай узнала, что к чему, с ней сразу случился приступ, ее заколотило, изо рта пошла пена, она плашмя упала на землю, готовая вот-вот отойти в мир иной. У Моси заметался и скорее повез ее на улицу Бэйцзе в аптеку Лао Ли под названием «Спасение мира».
