Обратившись в веру, Ян Моси вовсе не стал ездить на велосипеде и продавать лук, как это делал Сяо Чжао. Вместо этого его отправили в артель к Лао Лу на улице Бэйцзе строгать бамбук. Эту работу для Ян Моси выхлопотал священник Лао Чжань. Однако у Ян Моси душа к этому не лежала. Не то чтобы он терпеть не мог бамбук или мечтал об участи Сяо Чжао, который рассекал на велосипеде и продавал лук, просто когда он стал учеником Лао Чжаня, тот открылся совершенно с новой стороны. Раньше Ян Байшунь завидовал помощнику Лао Чжаня, Сяо Чжао, что тот целыми днями катается на велосипеде и даже находит время, чтобы продавать свой лук. Такая свобода в отношениях между наставником и учеником казалась Ян Байшуню весьма привлекательной. Но только попав в их компанию, он понял, что они не то чтобы свободно общаются друг с другом, они вообще свободны друг от друга. Другими словами, Сяо Чжао был не учеником Лао Чжаня, а всего лишь наемной силой. Поскольку Сяо Чжао не верил в Господа, то обычное время он проводил не со священником, а с отцом, с которым продавал лук. И только когда Лао Чжань отправлялся со своими проповедями по деревням, уже не в силах крутить педали самостоятельно, он нанимал для этого Сяо Чжао. Стоимость этой услуги составляла двести цяней, что примерно равнялось выручке за продажу лука, поэтому Сяо Чжао не отказывался. Соглашаясь довезти Лао Чжаня до какой-нибудь деревни, Сяо Чжао не стеснялся потом отлучиться на рынок, чтобы и там заработать. Вера или неверие в Господа никак на это не влияли, но, пожалуй, именно такая независимость в отношениях Лао Чжаня и Сяо Чжао предоставляла Ян Моси прекрасную возможность потеснить Сяо Чжао и занять его место. Ян Моси, будучи новичком, который к тому же не умел управляться с велосипедом, не только не мог занять место Сяо Чжао, но даже заикнуться об этом. Конечно, он мог научиться кататься на велосипеде, ведь и Сяо Чжао тоже когда-то не умел этого делать, его научил кататься сам Лао Чжань. Лао Чжаню было тогда около шестидесяти, что для мужчины еще не возраст, да и свободное время у него имелось. На обучение Сяо Чжао ему понадобился целый месяц, бедному велосипеду тогда изрядно досталось. Сейчас Лао Чжаню уже перевалило за семьдесят. Дни в таком возрасте бегут быстрее, и теперь Лао Чжань думал только о проповедях. У него остался лишь велосипед, а вот времени, чтобы обучить кататься на нем Ян Моси, у него уже не было. Поэтому, выезжая на свои проповеди, он каждый день был вынужден обращаться к Сяо Чжао. Проповедовал Лао Чжан в дневное время, так что в принципе обучать Ян Моси езде на велосипеде можно было и ночью. Но поскольку велосипед «Филипс» был в ходу уже больше тридцати лет и теперь ломался при малейшей неосторожности, использование его для учебной езды грозило тем, что велосипед мог развалиться на запчасти еще до того, как Ян Моси научится на нем кататься. Сначала Лао Чжань относился к его идее освоить велосипед неодобрительно. Ян Моси, в общем-то, и не настаивал, но ситуация, когда чужак целыми днями разъезжал на велосипеде в то время, как преданный ученик где-то на стороне строгал бамбук, казалась ему несуразной и более чем нелогичной. А Сяо Чжао тоже хорош — прекрасно понимая планы Ян Моси, начинал крутить хвостом, едва Лао Чжань обращался к нему с просьбой подвезти: «Только не сегодня, а то ноги болят. Лучше поищи кого-нибудь другого». А Лао Чжань в ответ угодливо улыбался и продолжал упрашивать: «Христа ради прошу, разве ты не видишь, какая в этом году слякотная осень?» Поначалу Ян Моси решил принять веру, чтобы получить работу, ради этого он даже поменял свое имя. Однако сейчас, когда задуманное стало расходиться с реальностью, Ян Моси мог отречься от своей веры, бросить работу и вернуть себе прежнее имя. Хотя ситуация создалась неприятная, уход от Лао Чжаня и поиск новой работы могли обернуться очередными трудностями. Ведь чтобы устроить Ян Моси в городскую артель Лао Лу на улице Бэйцзе, где заготавливали бамбук, Лао Чжань замолвил за него словечко и потратил немало нервов. Кроме того, сам Ян Моси в городе был совершенно чужим, поэтому взять и в одночасье устроиться получше он все равно не мог. В общем, пришлось ему пока все оставить как есть: быть учеником у священника и строгать бамбук. Поначалу ему даже приходила мысль полностью отречься от мирской жизни, честно следовать идеям Лао Чжаня и уподобиться монахам и монахиням. Тогда он бы целыми днями только ел и читал сутры, и для него бы стерлась разница между буднями и выходными. Но он и подумать не мог, что Лао Чжань, так же как и похоронный крикун Ло Чанли, был не в силах содержать ученика исключительно за счет своих проповедей.
