Одно темное окно полностью

Я попыталась улыбнуться.

– Он мне очень нравится.

Негнущимися пальцами отец потянулся к карману и достал блестящий ярко-синий огонек. Он положил Карту Колодца у изножья моей кровати и отступил. На карте, опутанной кусочком бечевки, лежал высушенный стебель тысячелистника.

– Твоя мама подарила мне эту карту, когда мы поженились, – сказал он, понизив голос. – Она получила ее от своего отца, но хотела, чтобы ее хранил я. «Зачем мне Колодец? – говорила она в своей обычной беззаботной манере. – Только мужчинам нужна эта карта, чтобы следить за своими врагами».

Отец никогда не говорил о моей матери. Во мне что-то надломилось, когда я увидела, как у него заслезились глаза.

– Я бы хотел отдать карту тебе, – добавил он, вздохнув, и встал прямее, чем прежде. – Ты не должна отдавать ее Рэйвину Ю. Не должна отдавать ее никому. Я просто подумал… – Он отвернулся от меня, свет в окнах привлек его внимание, а голос стал едва различимым шепотом: – Если бы я мог вернуться назад и поступить иначе, Элспет, я бы так и сделал.

Отец не дал мне времени ответить. И это к лучшему, потому что я не могла подобрать слов. Я была слишком удивлена, слишком тронута и уязвлена, чтобы придумать, что сказать, кроме тихого «спасибо», которое я пробормотала, когда бывший капитан дестриэров выскользнул за дверь.

Мое черное платье лежало грудой на полу. Если я и закашляла его кровью, на темной ткани не было заметно никаких следов. Одевшись, я спустилась по лестнице на кухню. Голос короля громко разносился по дому, а гости отца еще спали.

На нижнем этаже виднелось облако тьмы. Дестриэры еще не вышли на патрулирование. Я проскользнула через кухню и пристроилась на верхней площадке лестницы. Стражи прошли мимо, Рэйвин и Элм выходили последними. Я смотрела им вслед: красный, пурпурный и бордовый – единственные цвета в море черного.

Привлеченный моим взглядом, Рэйвин повернулся, быстро обнаружив меня на лестнице.

Он подошел с непостижимым выражением лица. Я перегнулась через перила, мои длинные волосы рассыпались между нами.

– Карта Колодца у меня в комнате, – прошептала я.

Рэйвин широко раскрыл глаза.

– Ты украла ее у Эрика?

– Он отдал ее мне.

Капитан приподнял бровь.

– Вот так просто?

– Да.

С его губ сорвался легкий смешок.

– Позже пошлю Филика проведать тебя. Он может забрать ее с собой в замок Ю.

Я ощутила между нами то же напряжение, что и раньше. И потянулась вниз между деревянными балясинами лестницы. Но сумела дотянуться лишь до плеча капитана.

– Я… Прости меня, Рэйвин, – сорвалось с моих уст. – Прости, что не сказала тебе. Не думала, что ты доверишься мне. А мне нужно было заслужить твое доверие, если я намеревалась собрать карты и исцелиться.

Рэйвин покачал головой и потянулся вверх, кончики его пальцев коснулись моей щеки.

– Ты не должна мне ничего объяснять, Элспет. Это я нарушил обещание.

– Мне следовало сказать тебе раньше, – возразила я. – Но я не знала как.

Он грустно улыбнулся.

– Понимаю.

Элм кашлянул, ожидая у двери.

Мой взгляд скользнул к губам Рэйвина.

– Когда ты вернешься?

– Сегодня вечером, – сказал он, касаясь большим пальцем моих губ и опуская ладонь.

Его поцелуй оставил призрачный след на моих черных волосах. Мгновение спустя Рэйвин переступил порог дома Спиндлов и вышел во двор, ступая по первым красным листьям, опавшим с древнего дерева.

Когти Кошмара обхватили мой разум.

– Береги себя, – прошептала я ветру, когда Рэйвин Ю скрылся за воротами.

Если бы знала, что это будут последние слова, которые я скажу ему вслух, я, возможно, выбрала бы другие.

Филик пришел и ушел, Карта Колодца теперь была спрятана глубоко в его белой мантии целителя. Я проводила его до двери, но у меня не осталось сил вернуться в свою комнату. Поэтому я задержалась в гостиной возле очага. Бэлиан принес мне теплый бульон, и я потягивала его, пока дом наполнялся шумом пробуждающихся гостей.

Ни Нериум, ни моих сводных сестер я не увидела, чему была рада. Но надеялась отыскать Айони, как только смогу собрать достаточно сил, чтобы подняться на ноги.

«Нет, – сказала я, когда Кошмар зашевелился. – Я хочу побыть одна».

«Какая жалость, – отозвался он, скользнув по моему сознанию. – Кто-то идет».

Я вжалась в кресло, молясь, чтобы меня не заметили. Но когда дверь гостиной распахнулась, я замерла: меньше всего ожидала увидеть дядю.

Он что-то искал, мотая головой. Когда позвала его по имени, дядя вздрогнул.

– Элспет. – Он кашлянул. – Вот ты где.

Я с трудом поднялась на ноги.

– Да, вот и я.

– Слышал, что тебе нездоровилось. Теперь чувствуешь себя лучше?

Я кивнула.

– Мимолетный недуг.

Дядя, казалось, не слышал, его взгляд был отстраненным, сосредоточенным на очаге, вдали от меня. Затем, после долгой паузы, он сказал:

– Твоя тетя здесь, ищет тебя.

В груди разлилось тепло, а неожиданная улыбка тронула губы.

– Где она?

– Ждет в твоей комнате. Я сказал ей, что приведу тебя. – Он толкнул дверь, сжав рот в бледную тонкую линию. – Если не возражаешь.