По лукавым ноткам в голосе Хаута я поняла, что не представляю для него особого интереса – я всего лишь игрушка, которую можно украсть у кузена. Тем не менее мой взгляд обратился к капитану дестриэров. Я отметила тень щетины и изгиб мышц под ней на подбородке Рэйвина. Резкие контуры вдоль выделяющегося носа. Обратила внимание, как его волосы, в меру длинные, в меру короткие, обрамляли суровый лоб. И взгляд серых глаз – решительный под черной маской – столь остер, что может ранить меня.
В нем заключалось все и одновременно ничего. Что-то еще притягивало меня к капитану дестриэров. Нечто такое, что я, увлекшись нашей игрой в притворство, упустила из виду. Нечто древнее, рожденное из соли. Мы с ним одинаковы. Одарены древней, ужасающей магией. Сплетены тайной, сокрыты полуправдой. Мы были тьмой Бландера, напоминанием о том, что магия – дикая и необузданная – торжествует, как бы отчаянно Роуэны ни пытались ее искоренить. Мы те, кого боялись.
Мы олицетворяли баланс.
Но я не могла признать это в присутствии Хаута Роуэна. Поэтому одарила Рэйвина редкой, непринужденной улыбкой.
– Он очень… высокий.
Взгляд капитана вспыхнул. Поймав мою улыбку, он улыбнулся в ответ и шагнул вперед. Когда он подошел к наследному принцу, я заметила, что Хаут выпрямился, твердо держа спину и вздернув подбородок.
Но это бесполезно. Рэйвин все равно выше. И, судя по снисходительному выражению лица, это не единственное, в чем капитан дестриэров чувствовал превосходство над кузеном. Он протянул мне руку, и я взяла ее, испытывая благодарность за то, что избавилась от прикосновений Хаута.
– Если ты закончил красоваться, – сказал Рэйвин кузену, переплетая наши пальцы, – тебя ждет Рыночный день. Лучше надень перчатку на искалеченную руку, пока твои подданные не увидели ее, принц.
Ноздри Хаута раздулись. Не желая уступать, он поймал меня за второе запястье – мое раненое запястье.
– Вы ведь оставите мне танец на площади, мисс Спиндл?
Меня пронзила такая острая боль, что в глазах замелькали звезды. Мне потребовались все силы, дабы не закричать от боли. И хотя рукав скрывал повязку, напряжение на лице было не скрыть.
Выражение Хаута сменилось с бравады на удивление, его зеленые глаза округлились, и взгляд опустился на мой рукав.
– Что-то не так с вашей рукой, мисс Спиндл?
Рэйвин рядом со мной замер. Но прежде чем он успел заговорить, боковым зрением я заметила движение, вспышку золотистых длинных волос, отражавших свет.
Айони.
– Осторожно, дорогой, – сказала она, встав между мной и Хаутом, заставив его отпустить мою руку. Ее голос звучал выше обычного, пропитавшись тошнотворной сладостью. – Вчера утром мы с Элспет катались верхом. Она упала с лошади, бедняжка. – Ее карие глаза обратились ко мне, сощуренные, пронзительные – противоположность сладости ее голоса. – Не так ли, Бесс?
На мгновение мне показалось, что я мельком увидела прежнюю Айони – ту, что закрывала меня от холодных взглядов мачехи. Живой щит, Айони Хоторн, моя вечная защитница. Я кивнула, запястье все еще пульсировало.
– Да.
Взгляд Хаута переместился с меня на Айони. Когда он взглянул на невесту, в его зеленых глазах мелькнуло что-то холодное.
Но у меня не было времени понять, что это значит и почему Айони солгала ему ради меня. К нам поспешили Элм и Джеспир. Последняя вцепилась в руку Рэйвина, а Элм в мою, оттаскивая нас обоих от Хаута с Айони.
– Знаешь, как говорят, – сказал Элм. – Не смешивай лошадей и выпивку. А теперь, если мы закончили с любезностями, пойдемте. Уже почти полдень, а что касается выпивки, то я отстаю от своей дневной нормы.
Он потянул меня через скульптуры к воротам. Я чувствовала, что Хаут и Айони смотрят нам вслед, но не обернулась. Никак не могла допустить, чтобы они увидели страх в моих глазах. Рэйвин мельком взглянул на меня, но сестра тянула его вперед, приблизив голову и что-то прошептав.
– Как думаешь, Хаут узнал о моей травме? – тихо спросила я Элма.
Он провел рукой по спутанным волосам, выводя меня за ворота на мощеную улицу.
– Мой брат и вполовину не так умен, как ему кажется, – сказал он. – Но святые деревья, Спиндл, сотри эту настороженность с лица.
Но он меня не убедил. В Хауте Роуэне таилось нечто такое, что выводило меня из себя. Как и в лесу, я не могла избавиться от ощущения, что он охотится за мной. Каждым взглядом, каждым прикосновением он искал меня, чтобы убить.
Улица вела вниз, и чем ближе мы подходили к площади, где праздновали Рыночный день, тем оживленнее становилось. Мы находились недалеко от дома отца. На воротах виднелся красный флаг. На страже стоял охранник, которого я никогда раньше не встречала.
Я замедлила шаг: у меня появилась идея. Но когда попыталась пройти через толпу к воротам, Элм удержал меня.
– Продолжай идти вперед, – сказал он.
– Я просто хотела…
– Знаю, что ты собиралась сделать, – огрызнулся он. – Сейчас не время.
– Почему нет? – удивилась я, вырываясь из его хватки. – Моего отца не будет дома. Мы можем поискать Карту Колодца.
Элм оглянулся, но Рэйвин с Джеспир ушли слишком далеко, чтобы окликнуть их. Он застонал, бормоча себе под нос:
